Я следил за ее действиями с таким чувством, с какими приговоренный может следить за действиями своего палача, проверяющего крепость веревки. Меня охватило желание сказать ей то, что разрушит спокойствие и невозмутимость этой женщины, и вдруг я понял, что это может быть.
– Что ж… Быть может, твоя игра и удалась, малышка Молли, – сказал я с торжеством повешенного, знающего, что и палач вскоре будет приговорен. – Но тот негодяй, твой союзник, которого ты называешь Джейкобом, поплатился жизнью! Пусть тогда я не хотел его смерти, но теперь я готов возносить хвалу Господу Богу каждый день за то, что моя рука не дрогнула! Помню, из него натекло столько крови, сколько не выливается из свиньи, когда ее режут… Ха!
Я усмехнулся, полагая, что наконец-то мне удалось ударить по ее чувствам.
Всмотрелся в лицо Молли, ожидая увидеть на нем следы горя или растерянности… Но увидел вовсе не то, на что рассчитывал.
В ее глазах светилось сочувствие.
– Что, что такое? – забормотал я, желая избежать этого сочувственного взгляда, вдребезги разбивающего все мои замыслы.
Женщина, потерявшая близкого ей человека, не может так смотреть на его убийцу! Что же я сделал не так?!
– Мой наивный Эдвард, – медленно проговорила Молли. – Ты кажешься таким хитрым… Так оно и есть. Отчего же иногда бывает легче обмануть хитреца, чем несмышленого ребенка?"
"– Ты не могла обмануть меня в подземелье алхимика! Я никогда не поверю тебе!
– Мне? Что ж, не буду требовать от тебя невозможного. Просто подойди к окну.
Поскольку я застыл на месте, Молли повторила:
– Подойди, не бойся. Ближе, ближе…
Я приблизился вплотную к решетке. Под окном, выходившим на задний двор тюрьмы, была небольшая утоптанная площадка, трава на которой пожухла и съежилась от холода. А посреди этой площадки, сложив руки за спиной и обратив лицо к нашему окну, стоял человек в длинной сутане – ничуть не похожий на убитого мною алхимика.
– Это не Якоб! – ощутив несказанную радость, воскликнул я. – Кого ты подсовываешь мне, Молли?
Я хотел посмеяться, чтобы хоть в этом одержать над ней победу, но в этот миг бледный солнечный луч упал на лицо человека, стоявшего под окном, и смех застыл на моих губах.
Я узнал его. Я видел его много лет назад – и все же узнал. Моя память на этот раз не подвела – но, клянусь, лучше бы мне оставаться в неведении!
Ибо среди пожухлой травы стоял не кто иной, как священник, которого когда-то я встретил в местечке Треширтон.
