Правда, приятели были странноватые – молчаливые, с задумчивыми взглядами, – но Макс повидал в своей жизни немало спортсменов и делал скидку на особенности их поведения.
– Это – Сеня, а это – Гарик! – бодро представил их гость. – Бокс и гребля.
Имена тут же вылетели у Макса из головы, и мысленно он стал называть этих двоих: «Бокс» и «Гребля». Бокс расположился на диванчике, извлек из кармана колоду и принялся неумело перекидывать карты, то и дело роняя их на пол. Гребля занял старое плешивое кресло, согнав с него такую же старую плешивую кошку, и сидел молча, наблюдая за упражнениями приятеля и лишь изредка поглядывая на Макса.
Из холодильника извлекли водку и трехлитровую банку соленых огурцов, плававших в мутном рассоле, а в морозилке нашелся желтоватый кусок копченого сала. Макс не был любителем выпивки, но приехавшие хором объявили, что грех не отметить встречу, и он не стал возражать.
– Значит, ты все-таки его нашел! – сказал гость, отодвинув пустую рюмку. – Ну что, рассказывай!
– Почти нашел, – поправил его довольный Максим.
– Завтра собираюсь туда наведаться, как станет светло.
– Почему не сейчас?
– Долго объяснять… Завтра, завтра. Гость покачал головой, усмехнулся:
– Темнишь! Таинственности нагоняешь… Говори уж, здесь все свои.
Они по-прежнему сидели за столом вдвоем. Над их головами тихонько раскачивалась лампочка, вокруг которой вилась одинокая молчаливая муха. Она не жужжала, и от этого Максу отчего-то было не по себе.
– Может, ты Гарика с Сеней стесняешься? – догадался гость.
– Они свои люди! Если стесняешься, скажи мне на ухо – я никому не передам. Или не доверяешь?
– Да при чем здесь… Хватит ерунду говорить! Доверяешь, не доверяешь… Ты же знаешь: мы – народ на всю голову сдвинутый, делимся только тогда, когда все уже в руки пришло! – Максим усмехнулся, показывая, что шутит, что все не всерьез.
Собеседник откинулся на спинку стула и безнадежно махнул рукой:
– Черт с тобой! Ну хоть про клад тогда ребяткам расскажи.
Я им по дороге начал твои истории повторять – и сбился. А Сене с Гариком интересно.
Бокс и Гребля дружно посмотрели на Максима, изобразив на лицах интерес.
– Да что там такого… Ну, легенда. В каждой деревушке такие есть.
Он все-таки начал рассказывать, сперва неохотно, но постепенно увлекся. Его обычная молчаливость исчезла, сменившись заново переживаемым азартом поиска, непередаваемым ощущением близости к тайне, ради которого он и шел каждый раз в поход.
