Марь

 — Ступай с богом, чудовище!

Чудовище возмущенно фыркнуло и исчезло в темноте. А через пару мгновений тишину нарушил рев мотоцикла. Голос у него был такой же раздраженный, как и у его придурочной хозяйки.

Стэф дожидался Ареса, развалившись на лавочке перед входом в «Парадиз», который кабак, а не гостиница.

— Догнал? — спросил участливо.

— Догнал! — Apec сел рядом, вытащил из кармана джинсовки сигареты, закурил. — Вот, даже клюку на память подарила!

Он положил клюку на колени, повертел и так и этак. Клюка, кстати, была непростая.

Не из тех, что можно купить в магазинах медтехники или в интернете. Клюка была деревянная, с круглым стальным набалдашником. Таким не то что от хулиганов можно отбиться, таким и черепушку в случае чего можно проломить.

— Можно? — Стэф потянулся к клюке.

— Да пожалуйста! — Apec сделал глубокую затяжку.

— Интересная вещица. — Глаза Стэфа загорелись. Примерно такое же выражение было на его лице, когда он купил на аукционе фляжку. — Лет сто ей, не меньше. — Он перевел взгляд на Ареса, сказал: — Очень хороший подарок! Твоя старушка знает толк в старине.

Уж прости за тавтологию.

— Сколько? — спросил Apec деловито. — Сколько можно за нее выручить?

— Я готов купить ее за пять сотен, — сказал Стэф просто.

— Рублей?

— Долларов.

— Ты прихватил с собой печатный станок?"

"— Я прихватил с собой доллары. Ну так что, по рукам?

— По рукам! — Apec пожал крепкую ладонь Стэфа, а потом в сердцах сказал: — А старушка моя просто идиотка.

Глава 8

Стеша пришла в себя быстро, словно и не случилось с ней ничего странного, не примерещилось ничего на дне ясных глаз Серафима.

— Голодная ты, Стэфа, — сказал ей тогда Серафим, помогая подняться на ноги. — Голодная и худющая! — Он с неодобрением осмотрел ее с головы до ног, а Стеше вдруг как-то сразу стало легче. Голодный обморок — это прекрасное объяснение случившемуся! От гипогликемии и не такое может случиться. Считай, еще легко отделалась!

Баба Марфа вообще ничего не сказала. Она молча стояла на крыльце, дожидаясь, пока Серафим поможет Стеше дойти до дома, а потом так же молча ушла внутрь.

Стеша еще несколько минут постояла с Серафимом, подышала сырым болотным воздухом, а потом сказала:

— Ну, я, наверное, пойду.

Серафим ничего не ответил, лишь молча кивнул и пошагал прочь. А дома Стешу уже ждала запеченная картошка и горький отвар. Ни про свой разговор с Серафимом, ни про свое видение Стеша решила не рассказывать. По мрачному лицу бабы Марфы было ясно, что ей неинтересно.