Я думаю, белый, чтобы оттенял ее волосы. — Он повернулся к Маре. — Ты сделаешь двадцать пять, девочка?
И снова Мара не знала, что ответить. Все тело болело, запястья были стерты до крови, хотя она и делала по нескольку раз в день соляные ванночки, чтобы кожа загрубела. Она с трудом выполняла двадцать один бланш в день. Как могла она добавить еще четыре?
С другой стороны, как могла она не добавить?
Мара глубоко вобрала в себя воздух.
— Будет сделано, мистер Сэм, — выдохнула она.
— О'кей, мы дадим тебе сольный номер.
У тебя есть десять дней на подготовку. Двадцать минут, левая арена, после выхода кордебалета. Ты будешь показывать свой номер перед зрителями на дешевых местах, так что особо не обольщайся.
Прежде чем она успела его поблагодарить, он уже развернулся и зашагал прочь. Оли покачал головой."
"— Ты уверена, что сможешь это сделать? Прокрутить двадцать пять бланшей два раза в день почти невозможно, — он улыбнулся. — Конечно, если с твоих белоснежных ручек начнет капать кровь, ты покоришь всех.
Публике наверняка понравится, как с прелестных женских ручек падают капельки крови.
— Это шутка? — не поняла Мара.
— Да… шутка. Забудь об этом. Забинтуй руки, чтобы не попала инфекция.
Мара посмотрела ему вслед. Оли проявил к ней почти отцовскую заботу. Неожиданная волна счастья захлестнула ее. Она добилась-таки своего! У нее будет двадцатиминутный сольный номер!! Конечно, ей придется делать по пятьдесят бланшей в день, но сейчас Маре это не казалось такой уж высокой платой за успех.
Оли догнал мистера Сэма уже на улице.
— И что ты думаешь об этом? — спросил он.
— О чем?
— Об этом рыжеволосом чуде.
— Ну, это всего лишь один номер. К счастью, увлечения Лео длятся недолго.
Оли покачал головой.
— По-моему, ты несправедлив, Сэм. Ты видел, как на нее смотрел этот великан Лобо? Он держит канат вот уже десять лет, а я никогда не замечал такого восторженного выражения на его физиономии. Девчонка будет звездой, помяни мое слово!
— Все может быть.
Но я не хочу идти на поводу у этого подонка Лео. Пусть катится ко всем чертям!
— Знаешь, в этом есть что-то забавное. Муэллер настаивает, чтобы ты дал этой рыженькой номер, а сам даже не подходит к ней. Что, черт возьми, это значит?
— Кто его знает? Может, они встречаются поздно ночью? Но если он будет и дальше настаивать, я либо должен буду потакать ему, либо потеряю лучшего артиста. Надеюсь, он скоро бросит ее и она выйдет из игры.
— Что ж, это твой цирк.
