Мара стояла, дрожа от ярости, и тут же сорвала злость на Джоко:
— За каким дьяволом ты полез не в свое дело?
Он криво усмехнулся и заметил с издевкой:
— Великолепно, девочка моя! Теперь я вижу, что ты вновь становишься прежней Марой.
И он удалился, страшно довольный собственной «шуткой».
Но злоба прошла быстро, вновь сменившись тоской. Следующие несколько дней Мара сидела, уставившись в одну точку, и отказывалась всех видеть, и Джоко тоже. Ела она мало и редко, и то лишь потому, что ей надоедало выслушивать охи и ахи Кланки.
Теперь у Мары появилась навязчивая идея. Она дала себе слово как можно лучше запомнить все, что связано с Джеймом, каждую минуту, проведенную с ним. Она ужасно боялась, что может забыть, каким был ее муж. Ведь когда это случится, он умрет по-настоящему. А пока она его помнит — он будет с ней и будет жить.
Кланки делала для нее все, что могла. Она сидела рядом с Марой, стараясь развлечь ее цирковыми новостями или чем-нибудь еще — романами, газетами, журналами. Но Мара не слушала ее и не хотела слушать.
«Дай мне побыть одной», — лишь тихо умоляла она.
Мара дремала в кресле в гостиной. Кланки вышивала по канве — в последнее время она очень пристрастилась к этому занятию. Кланки без конца что-то рассказывала подруге, но Мара не слушала, она думала о том, что прошел уже месяц со дня похорон Джейма. Вдруг неожиданно Мара уловила фразу:
— …а потом она выполнила целую серию бланшей, и зрители аплодировали ей совершенно безумно — почти так, как когда-то тебе.
— Кто выполнил серию бланшей, Кланки?
— Ну как же? Рози Рашмор. Она прима в Лэски-цирке. А ты же знаешь, в каких отношениях мистер Сэм и Лэски. Ну вот, как только мистер Сэм узнал, что у Рози какие-то неприятности в Лэски-цирке, он тотчас пригласил ее к нам на вечернее представление. Она произвела настоящий фурор.
Кланки захихикала и закатила глаза:
— Говорят, она здорово умеет охмурять мужчин. Остается только надеяться, что мистер Сэм будет благоразумен, когда она придет сегодня к нему подписывать контракт… — Она хлопнула себя ладонью по губам: — О Боже, что это я говорю!
Мара судорожно пыталась вспомнить.
Рози Рашмор… Да, они с Джеймом однажды видели афишу с ее фамилией в окне парикмахерской. Джейм тогда прочел ей вслух: «Вторая Принцесса Мара» — и страшно расхохотался, увидев, как возмутилась жена. «Ну-ну, — успокоил он ее. — Не грусти, наличие подражателей свидетельствует о славе».
— Давай будем говорить напрямую, Кланки, — сказала Мара.
