А что, если сказать всем, что я умерла после тяжелой травмы?
Сен-Клер удивленно посмотрел на нее:
— Вы так думаете?
— Предположим, меня перевозят в больницу в Бостон, чтобы я была поближе к родственникам мужа, но в дороге я умираю. Меня хоронят где-нибудь… Джейм говорил мне, что вы многое можете…
— А как же ваши друзья? — равнодушно спросил Сен-Клер.
— Я умру и для них. Они погорюют немного, но очень скоро забудут меня."
"Он задумался. Маре казалось, что она видит, как в голове его идет сложный мыслительный процесс.
Наконец он кивнул, и она поняла, что выиграла. Или проиграла? Но в одном она была уверена: если она умрет, легенда о Принцессе Маре будет жить. Женщина, погибшая на вершине славы… погибшая, поставив рекорд в память о лучшем друге… Она прожила красивую жизнь и умерла красиво… Маре уже мерещились заголовки газетных статей.
Эрл Сен-Клер ушел. Вернулась Кланки, и Мара поведала ей о том, что задумала. С подругой случилась такая истерика, что сестра примчалась и подала ей стакан воды.
Когда Кланки наконец успокоилась и смогла говорить, она попыталась разубедить Мару:
— Это невозможно! Ничего не получится!
— Получится, если ты мне поможешь.
— И не подумаю! Я не хочу участвовать в такой чудовищной лжи!
— Если ты мне друг, помоги мне…
— Но как ты собираешься разыграть собственную смерть? — недоумевала Кланки. — Тебя же узнают, и тогда…
— Мистер Сен-Клер уладит все детали. А что касается того, что меня узнают… Разве я теперь хоть капельку похожа на Принцессу Мару?
— Ты не так уж плохо выглядишь, — попыталась утешить ее Кланки.
— Я знаю, что могло быть и хуже. В принципе я и ждала худшего.
— Да нет же, нет, ты хорошо выглядишь… только не так, как я привыкла.
— Я ненавижу свое новое лицо, Кланки, — горечь зазвучала в голосе Мары. Ей вдруг представилось ее беспросветное будущее. — Но я научусь жить с ним. У меня нет другого выбора.
— Для меня ты всегда будешь красавицей, — глаза Кланки наполнились слезами.
— Тогда помоги мне! Для Викки будет гораздо лучше жить с родителями Джейма.
Они обязательно полюбят ее, я уверена.
— Ты права, — вздохнула Кланки. — Она даже самого черствого не оставит равнодушным.
— Значит, нужно сделать так, как говорю я. Не хочу, чтобы меня жалели, не хочу, чтобы в моем присутствии понижали голос… Я хочу начать новую жизнь.
— А меня ты возьмешь с собой в эту новую жизнь?
— О Боже, Кланки, конечно! У меня теперь вполне хватит денег для нас двоих.
