Надо признаться, выступление понравилось зрителям гораздо больше, нежели ее собственные песни или кличи безумного индейца. Берти была очень скромного мнения о своих музыкальных способностях. Она знала, что поет не ахти как, и не особенно огорчилась, увидев, что Роза имеет у публики успех. Забавно только, что на сцене девчонка была совсем другой, не такой, как в жизни. Обычно ее лицо имело такое же угрюмое выражение, как у Краснокожего, но сейчас, когда Мара танцевала, оно светилось счастьем.
Да, как ни странно, она и впрямь неплохо плясала.
Хотя в ее танце отсутствовала какая-либо логика движений, он был женствен и грациозен. Мужчины не сводили с нее глаз. Даже прыщавый Томми, игравший для Розы на скрипке нечто вроде танго, поглядывал на танцовщицу точно дитя на конфетку.
Роза отплясывала, звонко стуча каблуками, качая головой и широко раскинув руки. Юбка высоко взлетала, обнажая на краткий миг узкую белую полосу бедер над чулками. Зрители аплодировали, и Берти подумала, что она и в юности не имела такого успеха, как эта проворная девчонка.
Она почувствовала даже некоторую зависть, но постаралась тотчас подавить ее. В конце концов, успех Розы может быть только на руку им с Горасом.
Сам Горас стоял тем временем в дальнем углу сцены, и лицо его сияло. Он довольно потирал руки, и Берти знала, что у него есть все основания быть довольным: девочка поможет им поправить их пошатнувшееся финансовое положение.
— Ну, как ты ее находишь? — спросил Горас у жены, когда Мара кончила танцевать. — Стоит брать ее на работу?
Берти знала, что он уже принял решение, но произнесла все же свое веское слово:
— Подожди, мы же еще очень плохо ее знаем.
А что, если в один прекрасный день нас найдут зарезанными в собственной кровати?
— Глупости. Она невинна как дитя. Впрочем, она и есть почти дитя.
— Я знаю, что ты все равно поступишь по-своему. Ты никогда ко мне не прислушивался. Но только потом не говори, что я во всем виновата.
Мара кланялась под громкие аплодисменты зрителей. Она впервые ощутила вкус успеха и была на седьмом небе от счастья.
И как же она обрадовалась, когда Горас сказал, что берет ее к себе на работу! Правда, ее немного расстроил угрюмый тон Берти.
— Ты танцуешь неплохо, только неприлично так высоко задирать юбку! — проворчала она."
"Но Мара решила, что приложит все силы, чтобы завоевать и ее расположение. Потому что хотя Горас и считал, будто шоу-бизнес ведет он, это было не так. Мара сразу поняла: на самом деле главная здесь Берти.
