Заведет жену, сразу добрее станет, ик.
— Всем спать!
— А чего ты матери указываешь? — снова тетя Аля. Трезвая она мне нравилась больше."
"— Я. Сказал. Всем. Спать! — цежу сквозь зубы оттаскивая столик с закусками в сторону. Поднимаю мать, придерживая, чтобы не упала, веду в спальню. — Вот что ты с собой делаешь? — тихо рычу на нее. — Что, скажи мне?! Мне тоже больно, мама! Мне, пиздец, как больно! Давай бухать вместе? Мне закодировать тебя или где? Скажи, — отчаянно встряхиваю ее. Она пугается. — Что мне делать, мам? Скажи, я сделаю.
— Прости меня, — пьяно всхлипывает она.
Укладываю на кровать. Меня колотит всего. После разговора с Авророй не отошел, а тут опять балаган.
Убедившись, что мать не собирается покидать пределы своей кровати, возвращаюсь к ее знакомой. Тетя Аля сидит и тоскливо вздыхает, глядя в одну точку.
— Я запрещаю вам сюда приходить, — заявляю ей, прекрасно понимая, что утром на трезвую придется повторить.
Укладываю женщину на диван, кидаю на нее покрывало, дернув его край со спинки.
Вырубаю свет и иду к себе. Сердце лопнет сейчас от переизбытка эмоций. Курить не могу уже. Никотин из меня скоро обратно полезет. Бухать не хочется, да и не выход. Вон, мать пытается заливать горе алкоголем. Не помогает.
Достаю телефон. Открываю наши с Ро фотки из отеля. Моя девочка на них такая нежная. Улыбка у нее, закачаешься. Я прикладываю усилие, чтобы переключить свои мысли на те сумасшедшие ночи. Работает. Медленно, словно по капле мне внутривенно вливают успокоительное.
Я должен это все вывезти.
Я не имею право подвести отца.
Глава 15. Драка
Глава 15. Драка
Марат
Голова просто взрывается болью, будто это я бухал всю ночь, а не мать. В квартире такая тишина, что мой будильник, кажется, слышат даже соседи. Есть еще минут десять, чтобы полежать без движения. Закрыв глаза, слушаю стук собственного сердца и понимаю, меня не отпустило. Я и спал хреново, и на конспектах сосредоточиться не вышло. Нервы все еще натянуты как струна. От этого, скорее всего, и такая адская головная боль.
От одной мысли, что сегодня мне совсем нельзя подходить к Ро, становится еще хуже.
Плавно сажусь на кровати. Достаю телефон из-под подушки и пишу ей простое:
""Доброе утро, мечта моя"".
Надеясь, что хоть у нее оно доброе, тащу свою задницу в ванную. Бреюсь, чищу зубы.
— Ну и видок у тебя, — говорю своему отражению в зеркале.
Глаза, как у бешеного кролика, по нижнему веку залегли синяки с красными разводами.
Промокнув морду полотенцем, иду на кухню.
