Чисто по-дружески, — уточняет зачем-то, — посидим где-нибудь.
— Набери, — киваю. Чмокаю ее в щеку и возвращаюсь на свое рабочее место.
Мы как раз закончили сайт для одной компаний. Проверяю работоспособность, мелкие нюансы, верстку. Ничего никуда не съезжает. Меняю размер окна. Реагирует нормально. Если заказчика все устроит, прикрутим ему мобильную версию и сдадим. Дальше его уже маркетологи будут обрабатывать, чтобы и рекламу он делал у нас."
"Ухожу один из последних с чувством выполненного долга. Собственно, ничего иного я теперь и не чувствую.
Стандартный набор приложений, чтобы не превратиться в пустую телесную оболочку. Все остальное благополучно сдохло. А то, что я не смог в себе убить, заморозил. Так легче. Так можно жить и решать важные для себя и своего будущего вопросы. С постоянной болью в груди я смирился. Это теперь основная составляющая меня. Есть руки, ноги, голова, а есть перманентная боль. Она делает меня злее и сильнее. Зато чертям в моей голове раздолье. Их больше некому приструнить и сегодня я планирую оторваться.
Иначе однажды нервная система лопнет от перегруза и тогда будет пиздец. Сначала всем, кто попадет под горячую руку, а потом и мне.
Я едва выжил после расставания с Ро, навсегда потеряв возможность дышать и любить. Но это не значит, что я сдамся. Ни ей, ни ее отцу я не доставлю такого удовольствия.
Подхожу к подъезду. Машина риелтора уже на месте. Увидев меня, выходит. А вместе с ним семейная пара с девочкой лет пяти у отца на руках.
— Здравствуйте, — улыбается молодая женщина, может года на три — четыре старше меня.
— Добрый вечер. Ребенка зря с собой взяли, — хмыкаю я. Мужик удивленно на меня смотрит. — А вам не сказали, почему ценник на квартиру в разы ниже, чем такая стоит по городу?
— С-сказали, — теряется женщина. — Но куда же мы ее?
— Во дворе погуляйте, — отец семейства передает малышку матери. — Я сам посмотрю.
Риелтор недовольно на меня смотрит. А что я? Я реалист. Меня дома практически не бывает. Мотаюсь с одной работы на другую, чтобы оплачивать счета, жрать и одеваться.
А в квартире жесть. Ремонт нужен. Запах бухла и сигарет въелся в стены. Продать ее за ту цену, которую она реально стоит на рынке, невозможно. За последнюю неделю эти клиенты уже третьи. Еще и с дитем. Они не купят, но я все равно веду мужика показывать треш, в котором живу.
Он морщится с порога. Прохожу, открываю все окна. Мать бухая. Мы с ней не разговариваем уже второй месяц. Я устал. Лечиться она не хочет. Слышать меня тоже.
