Марат

- Я не о том, - ухмыляется, не прекращает сводящие с ума поглаживания, заставляет дернуться и выгнуть спину дугой. – Уж очень ты ладная. Точно никто не трахал.

- Я не понимаю, - сдавленно выдыхаю.

- Проверим, - заявляет мрачно.

Я будто парализована. Жарким взглядом, что беззастенчиво пожирает мою обнаженную фигуру. Сокрушительной мощью, что исходит от оголодавшего монстра. И чудовищным размером. Жуткий орган кажется еще более громадным и устрашающим.

Я еле дышу.

Марат сжимает мои бедра, разводит ноги еще шире и входит внутрь одним ударом.

Резко и на всю длину. Вбивается телом в тело."

"И да. Черт раздери. Это именно «удар». Прошивающий насквозь. Пронизывающий. Вспарывающий нутро. Удар раскаленным мечом в податливо распахнутую плоть.

Я даже закричать не могу. Не хочу. Немею. Лишь рефлекторно впиваюсь ногтями в широкие плечи. Теряю голос от столь властного и жестокого вторжения.

Рот распахнут. Глаза тоже. Настежь. Спина натянута, выгнута дугой. До боли.

Я вся распахнута. Перед ним. Им.

Судорожно вдыхаю кислород.

А выдохнуть не удается. Глоток воздуха колом забивается в горле. Когда другой кол начинает двигаться внутри. Медленно. Властно. Мощно. Со вкусом растягивая захват новых владений. Размеренно. До одури сладко. Жестко.

Он достает до самого сердца.

Если не глубже.

Моя собственная кровь отражает его биение. Вглубь. Внутрь. До печени. До спазмов в струной натянутом позвоночнике.

Как ему удается? Целиком и полностью поработить. Войти до упора, добраться до мозга. Пропитать сознание тягучим дурманом похоти.

Гребаный опиум.

Я бы хотела ощутить боль. Очнуться. Протрезветь. Однако ничего подобного не происходит. Даже размытого всполоха страданий нет. Стыд и тот сгорает. До пепла.

Дьявол раздери. Что это? Безумное. Бешеное. Токсическое. Отравленное. Гремучее. Неукротимое. Бесконтрольное. За гранью запретного.

Я бы хотела верить, что Марат подмешал мне наркотик. Опоил ядовитой дрянью. Ввел в гипнотический транс. Было бы проще. Легче.

Жутко осознавать, что мое лоно истекает порочным соком для мужчины, который считает меня лишь набор доступных для члена отверстий.

Содрогаюсь. Кусаю губы. В очередной раз пытаюсь очнуться от собственной похоти, сбросить путы разврата. Пробую вытравить порочную жажду, стать прежней. Надеюсь выбраться из пылающей ловушки запретной страсти.

Я не должна поступать так. Не должна реагировать на него подобным образом. Не должна покорно распахиваться навстречу его жуткому одеревеневшему члену.

Нет. Нет. Нет.