Марат

Довольно разнообразный выбор, но с трудом представляю, как выдержу месяц подобной «диеты». Избалованная жительница города, вот кто я.

Раздается звук отворяемой двери. Вздрагиваю и оборачиваюсь, рефлекторная дрожь охватывает тело, будто моя плоть заранее знает, что грядет, какая судьба надвигается, поэтому готовится заранее.

Огромная мрачная фигура застывает в проеме. Крадет остатки света, поглощает, заслоняя собою абсолютно все. Неизбежность, ужасающая и притягательная.

Марат. Голый по пояс, мокрый от пота. Высокий, смуглый, точно сотканный из темноты.

Еще и топор в руке держит. Настоящий палач. Моя ладонь невольно горло накрывает, словно прикрыть пытается. Смотрю на этого мужчину и взгляд отвести не могу. Жуткий. Жестокий. Неужели и правда мой? Даже боязно представлять, как можно такого монстра себе присвоить. Дикий. Бешеный. Необузданный. Как ураган, как безумная стихия, все сметает на своем пути. Трудно его вообразить другим: милым, домашним, прирученным. Подобный расклад выглядит фантастическим, совершенно нереальным.

Мужчина приближается, и я могу видеть, как играют четко вылепленные мускулы при каждом шаге, как пульсируют набухшие вены на мощной шее, на громадных руках, на идеально вылепленном торсе, еще сильнее подчеркивая рельеф железных мышц. Капли пота стекают по широченной груди, и я ловлю себя на мысли, что мучительно хочется слизать их языком. Всего его вылизать хочется, впитать, вобрать внутрь себя.

Он останавливается вплотную ко мне, накрывая своим запахом, острым и колючим ароматом хищника.

Инстинктивно втягиваю воздух. Рвано, судорожно, тут же ощущаю, как голова кругом идет и колени слабеют, тянет вниз опуститься, преклониться перед хозяином.

- Чего вырядилась? - хмуро спрашивает Марат. – В доме натоплено. Ходи голая. Чтоб никаких шмоток больше на тебе не видел. Все должно быть напоказ. Только для меня. Усекла?

Вонзает топор в стол позади меня, вынуждая содрогнуться от грохочущего звука, и накрывает мои груди ладонями, сжимает так резко и сильно, что стрела возбуждения тут же пронизывает низ живота, насквозь прошивает.

Его большие пальцы поглаживают мои затвердевшие соски сквозь ткань футболки. Выгибаюсь, бесстыдно подставляя себя под его небрежную ленивую ласку. Несмотря на жестокие слова, он отнюдь не торопится сдирать одежду, не спешит рвать ткань на куски.

- Я же не зря тебя спасал, - ухмыляется Марат, вдруг сжимает мои соски, принуждая взвизгнуть от боли. – Будешь сутками подо мной извиваться.