Вот она под тобой стонет и умоляет не останавливаться, через пару часов бесстрастно взглядом смеряет, всем своим видом давая понять, что ей пофигу что он творит, когда ее рядом нет.
Глава 20
В своей любимой позе — уткнувшись лицом в подушку, Марфа лежала в постели, борясь с нахлынувшим чувством раздражения. На лбу Игоря было написано — накосячил. Несмотря на бушующую злость ему не удалось скрыть от неё легкий флёр чувства вины.
«Собственно, что ты, Марфочка, от паренька малолетнего хотела? Это, ёпти, гены их козлиные» — отмахнулось от её переживаний подсознание.
— «Как хорошо, что в этот раз не больно».
Не больно ведь? Марфа себя уверяла в этом. Какая ей разница? Посторонний мальчик. Ну подумаешь затесался «номером два» в её жизнь. Понравилось, и что с того? Сложно было бы её, неискушенную, не удивить.
Будучи человеком увлеченным и творческим, она никогда не считала интимную составляю отношений главенствующей. Главное было поддержание внутреннего огонька, заставляющего вдохновение, если не гореть, то хотя бы тлеть внутри, разгоняя кровь и воображение.
Сперва Антон с этой миссией справлялся на отлично. Последние годы страсти поутихли и живинку она искала в чем-то другом.
Дверь в её спальню приоткрылась. Марфа замерла и прислушалась к звукам. Двигаясь бесшумно, Игорь в несколько шагов преодолел расстояние до кровати.
По злобному, недовольному шипению, он понял — барышня бодрствует. Не церемонясь плюхнулся на кровать с такой силой, что матрас резко и сильно прогнулся, а после спружинил.
Марфа, сначала подпрыгнула, затем покатилась в ямку — в сторону Игоря. Надо ли говорить, как она была возмущена малолетним нахалом? Если он весь оставшийся отпуск промучился бы с диареей, можно было бы считать — легко отделался от её проклятий.
— Какого хрена ты творишь? — не скрывая отношения к происходящему, сдавленно спросила Марфа.
Игорь засмеялся, с нежностью посмотрел на неё и одной лапой прижал к себе покрепче, так чтоб не смогла вырваться.
— Я помылся. Так тёрся мочалкой, что кожу на плече содрал, — нисколько не смутившись ответил.
— А ты что, в бабу руки по плечи запихивал? Какая вместительная особа. Не зря Ибица — место похоти и разврата. Эксклюзивную телку себе отхватил… с метровым влагалищем, — чудесная тщедушная грымза, коей её Игорь воспринимал сейчас, изобразила рвотный рефлекс.
— Расслабься. У меня не встал. Прикинь? Впервые в жизни.
Если бы у Игоря спросили, он бы не смог ответить, зачем признался в унизительном фиаско.
