Они с Алексом серьёзно зацепились, впервые за две недели ее пребывания в Испании.
Выбранная и разработанная ими концепция консервативного шика в итоге отличалась в представлении каждого. Алекс был свободен от предвзятых точек зрения и навязанных канонов в одежде и вкусе. Сам он всегда появлялся на публике в идеально сидящем костюме и белокипенной рубашке с галстуком. Но это не значило, что в рекламе или на подиуме его модель не мог появиться в смокинге и белых пушистых тапочках. С Марфой было всё иначе.
Ей удавалось раскрыть женскую сексуальность не используя грани откровенной эротики. Только элегантность приправленная традиционными мотивами. Немудрено, что сойтись во мнении у них получалось с трудом.
Случившийся всплеск похоти окончательно выбил её из колеи. Заводили её одни люди, а прилетело в итоге Стравинскому.
К её удивлению Игорь нырнул куда-то под её стол, имеющий форму буковки «Г», длинная часть которого находилась около окна. Каково было её изумление, когда он выпрямился держа в руках огромную охапку белых орхидей.
— Я извиниться хотел, — немного замявшись произнес. — Для этого собственно я и приехал. Заниматься сексом с тобой не планировал. Но так даже лучше.
— Извиниться за то, что терся с разными девками, а потом снова мне присунуть решил? — несмотря, ядовитые нотки в голосе, Марфа не отрывала взгляда от цветов. Их было не меньше сотни.
— Сто одна, — словно прочел её мысли Игорь.
Сам того не ведая он остановил выбор на одних из самых любимых цветов Марфы.
Ей до ужаса хотелось вырвать их из его рук и к груди прижать, занырнув в них своим аккуратным носиком.
— Дари уже, — буркнула она, сделав вид, что так уж и быть, примет подарок.
«Ну и коза» — подумал Игорь, но наученный прошлыми ошибками вслух ничего не сказал.
— Пересчитывать будешь? — иронично поинтересовался, отдавая букет.
Марфа цокнула языком.
Несколько минут заняло ее любование нежнейшими лепестками.
Её натура была соткана из двух совершенно разных частей.
Одна — зрелая, состоявшаяся. А вторая — по детски инфантильная и безмерно взбалмошная.
Вторая всегда была готова закатить истерику, выкинуть неожиданный фортель. Поэтому её Марфа особенно усиленно контролировала. Сейчас к примеру ей хотелось расплакаться, от того что она не может усесться в свое любимое кресло из-за того что по бедру несостоявшиеся Стравинские стекают.
— Ну ты и засранец! Пометил меня, — пропыхтела она, доставая из пачки салфетку.
