Мария, королева Нисландии

Она понимала, что лекарь мэтр Фертон вскоре разрешит ей разговаривать. И ей придется это делать, хочет она того или нет. Придется отвечать на вопросы, отдавать приказы и учиться вместе с Лютецией, которую она, младшая принцесса Мария, довольно сильно раздражала непонятно чем."

"Впрочем, у Марии сложилось такое ощущение, что ее предшественницей пренебрегали вообще все, кроме горничной. Даже королева-мать ограничивалась стандартным приветствием и разговаривала о здоровье принцессы с госпожой Мерон, не пробуя узнать что-то у собственной дочери.

Да и обслуга относилась к больной со спокойным вежливым равнодушием. Король-отец вообще не навестил заболевшую дочь ни разу. Впрочем, как и наследный принц.

«Конечно, королева знает, что лекарь запретил мне разговаривать, но ведь она мать! И ни разу не сделала попытки хотя бы потрогать лоб дочери. Похоже, ей на эту самую Марию наплевать. В смысле, на меня наплевать.».

Из разговоров и сплетен в комнате Мария уже знала, что в королевской семье четверо детей.

Что существует какая-то принцесса Росинда, недавно выданная замуж и уехавшая в другую страну. Вторым по старшинству шел принц Эгберт, наследник престола и любимчик отца и матери. Затем принцесса Лютеция, которая для короля была «его любимой малышкой». И последней, самой младшей в семье была она сама, Мария. Принцесса, к которой царственные предки относились с полнейшим равнодушием.

Откуда и почему возникли столь неровные отношения в королевской семье, Мария не знала, но ощущала это равнодушие очень отчетливо.

Единственным человеком во всем замке, который искренне беспокоился о ней, была горничная.

Эмми умывала принцессу и ставила ширму, когда Марии требовалось сходить на горшок. Приносила еду в кровать, сама кормила больную и подавала питье. Она ночевала тут же, у дверей комнаты, на выкатной кровати, рядом с горничной принцессы Лютеции, и ночью просыпалась от малейшего шороха, чтобы проверить свою госпожу.

Не фрейлины или учителя, не госпожа Мерон, а именно Эмми сидела на низенькой табуреточке у изголовья кровати и кормила больную с ложечки, а потом развлекала Марию беседой. Когда она отдыхала — было совершенно непонятно.

Именно с ней, с этой добродушной служанкой, Мария впервые рискнула заговорить шепотом и успела понять, что беседует на местном языке так же легко, как дома говорила на русском.