Мария, королева Нисландии

За что получила в ответ весьма интересную речь:

— Ваше королевское высочество, — произнесено это обращение было с некой иронией в голосе, хотя и сопровождалось почтительным полупоклоном, — вы едете в земли вашего мужа и ничего не знаете о наших обычаях. Я не советовал бы вам спорить по таким пустякам. Все, что я желаю, делается для вашего же блага. Вы чужачка, и вам стоит прислушаться к моим словам.

Почему-то внутри Марии все внутри мелко дрожало. В душе сплетались самые разные эмоции: от страха до ярости и раздражения.

«Все как раньше… Меня не принимают в общество, отвергают… Только раньше я была слабой калекой, но сейчас я молода и здорова… Я просто не могу им позволить загнобить себя! Иначе и эта жизнь пройдет, как сон!».

— Господин Нордвиг, вы всего лишь посол… — начала было Мария.

— А вы всего лишь жена короля, — перебил, усмехаясь, посол.

— Вот и оставим за королем право решать, чей голос важнее. А пока я прошу вас выйти из моей каюты.

Посол сделал шаг в ее сторону и замер, возвышаясь над ней грудой мышц и плоти.

— Я прошу вас покинуть мою каюту, — спокойно повторила Мария."

"Ей было страшно, очень страшно. Так страшно, что она непроизвольно сжала кулачки, и ногти впились в ладони. Однако пока что ее титул защищал ее от многого, в том числе и от физического насилия. Посол, не кланяясь, повернулся и вышел. В дверь тихонько проскользнула Вита.

Глава 19

Первые два дня шли вдоль берега. И к полудню третьего пристали в каком-то портовом городе. На берег Марию не отпустили, но на корабль грузили довольно большие и тяжелые деревянные короба.

За погрузкой лорд Нордвиг наблюдал лично, покрикивая на грузчиков:

— Аккуратнее, лоботрясы! Уроните такой: всей жизни не хватит, чтобы расплатиться!

Боцман, массивный пожилой дядька недовольно бурчал:

— Ну и волокли бы к себе в каюту… В трюме и так развернуться негде, а этим дикарям еще и стекло понадобилось! Дел нам других нет, как ихних светлостей добром заниматься. Сказано: приданое довести в целости. Мы и везем…

Плавание проходило не просто скучно, а тоскливо.

Раньше во дворце Мария радовалась, когда удавалось ускользнуть от пристального внимания фрейлин и госпожи Мерон, от взглядов придворных во время семейных обедов и просто немножко подумать в тишине. Теперь же она была бы рада, если бы на нее обратил внимание хоть кто-нибудь.

Она запомнила имена мужчин из свиты посла и их лица: отличала Ольфа Юхансена от Ханса Кристиансена. Узнала имя посла: лорд Гарольд Нордвиг.