Мария, королева Нисландии

Сейчас, к осени, он играл ярким багрянцем и золотом, которые под частыми порывами ветра переливались на солнце, как драгоценная ткань. Пушистые облака в пронзительно голубом небе складывались под порывами ветра в гигантские фигуры, то напоминающие ныряющего дельфина, то огромный корабль, плывущий под всеми парусами.

Под ногами пружинил и немного хрустел изумрудный мох. И Мария, любуясь этим буйством красок и вглядываясь в небесный простор, невольно вспоминала запавшие в душу строки:

На небе облачный корвет,

Дитя семи ветров,

Плывёт куда-то на рассвет,

Опалово-багров:

Клубы жемчужных парусов

На мачтах золотых,

Меж дебрей вантовых лесов

Серебрянно-витых.

И орихалк его бортов

Вскипает, словно брют,

Когда из пушечных портов

Он чествует зарю,

Их судьбы обвенчал эфир,

И рок не изменим,

Покуда существуют мир

И небосвод над ним. [2]Все когда-нибудь кончается. Закончился и тоскливый карантин. Под порывами ветра захлопали паруса нисландского судна. Был корабль вполовину меньше, чем уже уплывший домой бритарский: вместо трех мачт только одна, да и размер, и убранство каюты оказалось скромнее и практичнее.

Мария, уже привычно устраиваясь у окна с томиком Леона Нуара, подумала: «Ну вот и все… Вечером я увижу этого самого мужа и уже тогда буду решать, как жить дальше. Очень сомнительно, что он начнет меня защищать перед всеми своими близкими людьми. Но и жить, как растение в кадке под стеклянным колпаком отчуждения, я тоже не хочу…».

Ей невольно вспомнился подслушанный в один из дней карантина разговор между лордом Нордвигом и его сыном.

Просто из любопытства она обходила городок, пытаясь понять, какие именно товары прячут в складских помещениях. У одного из них увидела рассыпанную горсть зерна и сообразила, что, скорее всего, мука на острове привозная: вряд ли на северных землях можно выращивать пшеницу.

Бревенчатые стены складов были тщательно проконопачены мхом, но в самом верху, почти под крышей, были очень узкие и длинные окна, незаметные издалека. Скорее всего, их сделали для того, чтобы не тратиться на освещение склада.

У одного из таких окон, сейчас открытого для проветривания, Мария и задержалась, услышав знакомые голоса:

— …эту чужачку. Мне жаль Лорену, отец, но она знала, куда лезет, когда пробралась в постель Мартина.

— Это был ее шанс. Да и наш тоже. Глупо было упускать… — посол был явно недоволен словами сына.

— Не думаю, что Мартин позволит Лорене избавиться от этой девки, — с сомнением в голосе проговорил Нордвиг-младший.