Марш экклезиастов

— Это-то и есть главное доказательство, что Ирем недалеко! Если бы мы сразу договорились об общности цели, то больше бы преуспели!

— А самое странное, — продолжал монах, — так это то, что стражники знали твою свежую примету! Между тем свиток-то был затёртый…

— Экий ты внимательный! — похвалил его поэт. Свою налобную тамгу он первым делом скрыл за повязкой с какими-то подходящими к случаю словами Пророка. — Я-то, наоборот, считал, что с новой приметой мне будет легче пройти — ведь и суток не прошло с тех пор, как заклеймил меня презренный вор ядовитой своей слюной, а вышел расклад совсем иной.

Выходит, Ирем с нами рядом, хоть и не узришь взглядом. Не зря говорят, что в Иреме останавливается само Время, как люди бродят джинны и пери, и в Ничто отворяются двери… Есть в науке такое понятье — «фана», то есть отрицательная величина, а у вас «аннигиляцией» зовётся она…

— Ясное дело, — пожал плечами брат Маркольфо. — Аннигиляция, что ж ещё. Чему ж там и быть? Войдёт в Ирем человек с корыстными мыслями — тут и фана ему.

Очень просто. Как в Царствии Небесном.

И, покончив с виноградом, принялся за фаршированные баклажаны.

— Дивлюсь я твоей грамотности, кафир, — вздохнул поэт. — Да ты поистине знаний эмир! К чему они простому паломнику, святому уголовнику?

— Насчёт уголовника это ты зря, — сказал бенедиктинец. — Защищаться, конечно, приходилось, хулителей Христовых на место ставить… Но чтобы так просто — ни-ни! Коли в Ирем собрался — сердце чистым должно быть! Как у тебя, к примеру.

— Или как у тебя. Ты ведь хочешь стать халифом гяуров, христиан повелителем, правоверных гонителем — нет ли корысти в том?

— Ни капельки, — сказал монах и потряс в доказательство пустой кувшин. — Ведь при мне-то всем хорошо будет — и католикам, и басурманам, даже язычникам — они-то в чём виноваты?

— Ну ты прямо аль-Фараби! — воскликнул Сулейман из Кордовы.

— Доводилось читать, — скромно сказал брат Маркольфо. — Только он всё у нашего блаженного Августина списал, причём внаглую.

Да и Алькоран-то ваш, если разобраться…

— Ни слова более! — вскричал шаир. — Известно, что всякое о вере прение вскорости переходит во взаимное избиение. Таково общее мнение. А ведь мы ещё даже не знаем, избавились ли от стражи! Затеем возвышенный диспут — а нас тут как раз и притиснут. Ясно, что мы с тобой вдвоём до цели быстрее дойдём. В поисках ты, вижу, тоже мастак и учён, как древний мятежник Маздак.