Марш экклезиастов

Кто-то стоял на трибуне и горячо толкал речь. Шпак насторожился: этот кто-то смутно напоминал кого-то ещё. Он присмотрелся и для верности позвал Шандыбу.

— Помнишь, в прошлом году лоха одного искали? — спросил Шпак. — Ну, который двести девяносто два зелёных лимона прибрал?

Шандыба присмотрелся.

— Да не, — сказал он. — Похож, да. Но тот вроде постарше был.

Теперь присмотрелся Шпак.

— Ну, постарше, да. А может, это его внук?

Снова присмотрелся Шандыба.

— Может, и внук. Внуки на дедов знаешь как похожи?

Картинка погасла, мелькнула новостная заставка (типа, конец, уже всё) — и началась реклама.

— Если внук, — сказал Шандыба, — надо его брать. По внуку и на деда выйдем…

На лохе, прибравшем без малого триста зелёных лимонов, можно было неплохо подняться. И, поозиравшись и повздыхав про себя, Шандыба стал звонить бригадиру Ираклию…

Сперва ты пробуешь продать что-нибудь ненужное: колечко царя Сулеймана, четки Адама, хорасанский платок…

Потом ты пытаешься объяснить состоятельному прохожему, что испытываешь временные денежные затруднения.

Наконец ты начинаешь мошенничать, воровать и грабить, поскольку ну не работать же!

— А говорил, что дети Сасана везде заодно! — ругался бенедиктинец. — Врал, что ты едва ли не ночной халиф… Первый аферист на весь Багдад… А ты днём ото всех рыло прячешь!

— Потому и прячу, — оправдывался аль-Куртуби, — что первый. Первому все завидуют. А дети Сасана тоже всякие бывают, и обид они обычно не забывают… Надо сперва убедиться, что меня тут никто уже не помнит…

— Убеждайся быстрее, пока мы не околели с голодухи, — сказал монах.

…На жалкие последние фильсы Отец Учащегося купил лист хорошей бумаги — калам и чернильница были свои. Купленный лист он тщательно разделил на равные части джамбией.

Потом на ближайшем базаре подыскал свободное местечко, утвердился там и принялся кричать:

— Правоверные! Пусть услышит всяк — здесь продаётся аль-сифр, чудесный знак! Три тысячи лет искали его неустанно мудрецы далёкого Хиндустана: тысячу лет постились, тысячу лет молились, тысячу лет трудились, но своего добились! Спали на гвоздях и на битом стекле, забыв об еде, питье и тепле! Ноги тощие заплетали, а секреты тонкие расплетали.

Два-три человека остановились.

— Знак сей прост, но оттягивает во весь рост! — продолжал между тем Сулейман из Кордовы.