Марш экклезиастов

Солнце стояло в зените, и туча, уходя, пылала своим изломанным краем.

— Во примочки, — сказал Шандыба. Шпак промолчал. Потом Шандыба обнаружил, что у него пропали штаны.

Здесь вообще-то можно было обойтись и без штанов — земля, похожая на мыло, не родила травы. Из неё торчали только гладкие, словно и без коры вовсе, стволы — довольно далеко друг от друга. Но потом Шандыба решил, что со штанами всё-таки как-то надёжнее, и они пошли искать чемоданы.

И, что забавно, нашли. Чемоданы, правда, расколотило о землю, и вещи повылетали, но ничего — собирать их было легко. Подходящие штаны — хаки с восемью карманами — нашлись быстро, а заодно и мягкие мокасины. Шпаку в этом смысле пришлось хуже — он признавал только итальянские туфли на тонкой гладкой подошве; для леса они подходили так себе.

Телефоны — дешёвенькие, купленные в аэропорту просто в силу привычки, — уцелели, просто здесь не было покрытия сети.

— Слушай, — сказал Шандыба, — а где летуны, как ты думаешь?

Шпак задумчиво исследовал языком верхние зубы. Зубы пошатывались, но держались; правда, один обкололся с краю и царапал губу.

— Думаю, вон там, — сказал он, прифыпётывая, и показал рукой.

Действительно, между деревьев валялись два крыла, почти целые, просто отстегнувшиеся. А дальше по мыльной земле, по небольшому уклону вниз — тянулся вдавленный след с неглубокой царапиной по правому краю.

— Может, у них рация уцелела? — предположил Шандыба.

Шпак пожал плечами. Говорить ему не хотелось.

Они прихватили по две банки пива (слава богу, без сиропа), по ножу из шпаковой коллекции — и пошли по следу.

Часа через два Шпак забеспокоился. След так и тянулся, чудом огибая стволы деревьев и крупные камни, которые с какого-то момента стали попадаться на склоне.

Он жутко боялся змей.

Но ничего не оставалось делать, как продолжать движение. Ибо fatum immutabile.

Стемнело мгновенно. Они переночевали под высоким деревом. Было тепло, но мокро — как в компрессе.

Николаю Степановичу оставалось только надеяться, что он всё сотворил как надо.