Бегом бросилась вниз на вахту, вызвала милицию. А через пять минут как раз супруга Николая Михайловича с рынка вернулась, позвонила Одинцову в генпрокуратуру.
– В самоубийство не поверила? – это Славка Бирюков. Всю томность с него как душем смыло. Он уже на тропе войны. Бортовой его компьютер защелкал с неимоверной скоростью.
Командир отрицательно качает головой:
– Не поверила.
Оно и понятно. Столько лет с человеком проживешь, и захочешь – не поверишь.
– Одинцов прислал одного из своих парней. Судя по всему, молодого да хваткого.
Он тоже во всю эту белиберду не поверил. Но, когда он приехал, народу там уже было – не повернутся. Милиция, понятые, представители ФСБ, словом, вавилонское столпотворение. Братья по классу, естественно настояли, чтобы сор из избы не выносить. Генералам, даже отставным, стреляться не положено.
– А… – начинает было наш Арамис.
– И подавно, – читает его мысли «отец-настоятель». – Версию убийства рекомендовано не рассматривать.
– Даже так? – удивляюсь я.
– Но генпрокуратура… – продолжает обрабатывать информацию капитан Бирюков.
– Процессуально-независима, – кивает головой шеф. – В том то все и дело. – Он поднимает вверх указательный палец, тыча куда-то в потолок. – Крайне настоятельно не рекомендовано.
Такие вот дела. Что-то странное твориться на обломках самовластья. Средь бела дня убивают великих людей и утверждают, что так оно и было.
– В общем так! – Виктор Федорович хлопает ладонью об стол, расплющивая затянувшуюся дискуссию до состояния финальной точки.
– Я принял решение заняться этим делом лично. Все вы отлично понимаете, что действия, связанные с расследованием, могут быть противозаконными. Вы имеете полное право отказаться, – он внимательно смотрит на каждого из нас.
– Закон по нашей улице не ходит, – куда-то в потолок произносит майор Пластун. Есть такая поговорка в здешней курилке. Пижонство, конечно, но есть.
– Вот и отлично. Итак, господа офицеры, ставлю боевую задачу. Похороны состоятся в тринадцать ноль-ноль по московскому времени на Хованском кладбище…
– Хованское кладбище! Это ж у черта на куличках.
– Просто аж обидно. Такой человек и вдруг…
– В церемонии принимают участие только официальные лица и родственники. Вот план кладбища, – он раскладывает перед нами карту последнего приюта детей человеческих – местности, на которой предстояло разворачиваться боевым действиям против неизвестного нам, пока противника. – Вот ваш сектор работы.
