Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Причем Союз оказал помощь в тяжелый час. И военного положения никто не отменял. Как и законов военного времени. Полагаю, что лучшего момента для внедрения непопулярных мер нам не найти.

– Вы сказали о том, что я вскоре посещу ряд объектов, на которые так пытались попасть разведчики фюрера. Что вы имели в виду?

– Не хочу попусту вас обнадеживать, но если товарищ Сталин договорится с генералом Гальдером о Конфедерации, то меня ожидает пост военного министра в новом государстве, а вас – моего заместителя.

– Вот как… – хмыкнул Гудериан.

– Как вы, наверное, слышали, товарищ Сталин беседует не только и не столько с Гальдером, сколько с наиболее серьезными промышленниками и экономистами Рейха. И предложение, которое они услышали, вряд ли оставило их равнодушными. Настолько, что они, как и чехи в свое время, будут готовы продать родную мать ради слияния.

– Кстати, а чешские промышленники тоже участвуют?

– Конечно. Они ведь официально входили в состав Рейха. Как и северофранцузские.

– Уже решили, где будет столица Конфедерации?

– Это мне не известно. Вполне возможно, что ее вообще решат строить с нуля, чтобы никому не было обидно. В любом случае это совершенно непринципиально. Главное – то, что мы с вами теперь по-настоящему вместе и сражаемся с единым врагом плечом к плечу.

– И это грустно… – печально ответил Гудериан.

– Почему? – удивился Тухачевский. – Вы же вроде как не противились никогда союзу с нами.

– Это грустно потому, что даже такой силой мы, по озвученными вами оптимистичным прогнозам, воевать будем не меньше десяти лет. А ведь война для нас уже длится не первый год. И, несмотря на это, люди уже устали. Очень устали. Вы представляете, как будет им тяжело?

– Мы можем пойти по альтернативному пути и прекратить свою борьбу, дожидаясь, пока нас одного за другим не перебьют поодиночке.

– Так я согласен, – пожал плечами Гудериан. – Не нужно меня уговаривать.

– Тогда зачем говорите такие странные вещи?

– Вы понимаете, в чем дело. Я согласен с вами, что только вместе мы сможем устоять. У нас нет другого пути. Больше нет. Но… все равно очень тяжело на душе от предстоящих сражений и того, сколько опустошения они нам принесут.