Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

– Почему же? Из-за секретности?

– Наверное. Нам ведь даже разведка никак не выдавала вашего интереса к серьезным ракетам. Разве что реактивные снаряды, но ими почти все интересовались.

– Если вам интересно, то ими мы тоже занимаемся. Только не здесь. В частности, работаем над новым поколением реактивных систем залпового огня с высокой кучностью боя и новыми типами боеприпасов.

– И тут боеголовки объемного взрыва пытаетесь применить?

– Конечно. А также кассетные осколочно-фугасные, позволяющие надежно зачищать приличные площади.

– Тоже на секретном объекте?

– Нет. Обычный полигон под Москвой. Мы в Красноармейске, что к северу от Москвы, держим артиллерийский полигон, где много что испытываем. Вот и эти новые РСЗО посмотрим.

– Просто сказка какая-то, – пожал плечами Гудериан. – Никак не привыкну.

– А вы попробуйте, – совершенно серьезно сказал, глядя ему прямо в глаза, Тухачевский. – Вы на самом деле знаете очень мало о наших внутренних делах и разработках.

Василий испытывал волнение в этот день. Шутка ли – первый боевой вылет на реактивном истребителе…

– Альбатрос. Я Беркут. Как слышно? Прием, – раздался в наушниках голос командира разведгруппы.

– Я Альбатрос. Слышу тебя хорошо. Прием.

– Вижу рой. Высота восемь. Дистанция десять. Курс триста сорок. Направление сто десять. Как понял? Прием.

– Понял ясно. Захожу на цель, – ответил Василий, принял штурвал на себя и стал набирать высоту, а за ним потянулись остальные одиннадцать тяжелых истребителей-перехватчиков, несколько минут назад поднявшихся с бетонированного аэродрома недалеко от Ла-Манша.

Впереди под машиной Василия уходила вперед целая дивизия поршневых истребителей Конфедерации. Полковник и сам не раз ходил вот так на армады англо-американских бомбардировщиков и знал, как это опасно и тяжело. Особенно сейчас, когда для сопровождения противник стал выделять большое количество истребителей – по четыре на один бомбовоз.

Самым неприятным в сложившейся ситуации было то, что чем дальше уходила война, тем масштабнее и кровопролитнее становились воздушные сражения над Европой.