Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Цепная реакция заражения и разложения окажется чрезвычайно сильной. Конфедерации станет совершенно не до военной экспансии. Главное, нам продержаться эти пять-десять лет. Даже если к началу культурной эпидемии они смогут отстроить полноценный флот и подготовить вторжение, то осуществить задуманное уже не смогут из-за внутреннего разложения. Причем не только на западном направлении, но и на южном. Исламские фундаменталисты будут даже интереснее польских католиков…

Тухачевский стоял на берегу и смотрел на набегающие волны, мерно накатывающие на чистейший песчаный пляж.

Рана от провалившегося покушения все еще давала о себе знать, отягощая уже немалые годы, но Михаил Николаевич не сожалел ни о чем. Он был доволен и своей судьбой, и своими делами.

– Михаил Николаевич, – окликнул его со спины знакомый голос.

Обернувшись, маршал улыбнулся. Снова прибыл Гудериан. Заместитель министра обороны в таком гигантском государстве, как Конфедерация, что было чрезвычайно почетно и ценно. И он старался оправдать возложенное на него доверие.

А так как у него был ум превосходного тактика, то Хайнц при всем при этом еще и избегал попыток подсидеть своего начальника, трезво оценивая свои возможности и понимая, что с ним будет, если работа ведомства окажется провалена. Ведь Конфедерация ни в коем разе не была гуманным государством с букетом общечеловеческих прав. Нет. Напротив, здесь имелась нешуточная личная ответственность, возрастающая вместе с тем, как растет твоя должность и твой социально-политический, или экономический, или публичный статус. Возвели тебя в ранг «Народного артиста Конфедерации» – изволь соответствовать, причем не только на сцене или там перед камерами, но и в быту, в жизни. И не дай бог тебе проявить слабость или глупость, поддавшись на искушение или соблазн… Своего рода культура общечеловеческих обязанностей как антипод традиции социальной безответственности «общечеловеков», которую Тухачевский помнил по своей прошлой жизни.

– Я рад вас видеть, – кивнул маршал. – Пройдем в беседку или кабинет?

– Если вас не затруднит, то в кабинет.

Не очень хотелось бы копаться с бумажками на ветру. Да и места тут очень хорошие, слишком хорошие, чтобы ими не любоваться даже во время работы.

– Хорошо, извольте, – покладисто согласился маршал, направляясь в сторону санаторного комплекса.

– Как ваша рана? Врачи ничего внятного не сказали.

– Беспокоит немного, но отступает перед их напором. По крайней мере, я уже могу совершать долгие пешие прогулки.