Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Мы стараемся стрелять куда-нибудь мимо, русские поступают так же. Это цирк. Шапито. Есть даже несколько нейтральных точек пересечения.

– Что?! – Глаза Гюнтера округлились от эмоций. – Это как? – спросил он, чуть остыв.

– Понятия не имею. Не по чину мне. Но только после начала этих встреч потери у нас пошли на убыль. Да и у русских, полагаю, тоже. Никому не хочется просто так умирать.

– А как же налет? – на автомате спросил Гюнтер, чувствуя, что потихоньку сходит с ума.

– Сам же сказал, хотели бы вырезать – справились бы.

– Неужели вы не пробовали хоть как-то отбиваться?

– Пробовали. Только никакого толка. Поначалу ставили на грузовиках легкие зенитки, которые, как ты понимаешь, довольно легко замечали издали. Поэтому выбивали их в первую очередь, пока те еще не успели развернуться. В общем, все закончилось очень быстро. Особенно после того, как мы отметили закономерность между сбитыми самолетами и полностью вырезанными автоколоннами. В общем, решили не доводить до греха.

– Слушай, а ты так уверенно говорил про эти точки пересечения… – начал было Гюнтер, но осекся, встретившись с очень хмурым взглядом Карла.

– Зря я про это сказал, – покачал тот головой.

– Какие они? Я ведь с ними не сталкивался, да и вообще ни разу не видел.

– Да чего там говорить? – усмехнулся Карл. – Обычные люди. А вот то, что не хотят с нами воевать, – факт. Им этот весь балаган в тягость, так же, как и нам.

– Тогда почему мы продолжаем это цирковое представление?

– А ты думаешь, подобные вопросы решаем мы с тобой? Полагаю, что фюрер считает иначе и мечтает вырезать Союз до последнего человека.

– Вот слушаю тебя и не понимаю, с кем говорю… – со злостью произнес Гюнтер.

– Ничего, через пару месяцев сам все поймешь, – усмехнулся Карл. – Если доживешь…

– Итак, джентльмены, – начал собрание грузный премьер-министр, – по нашим сведениям, наступление Вермахта провалилось.

– Пока оно еще продолжается, – поправили его.

– Формально, – кивнул он. – На самом деле сил даже для развития успеха после прорыва фронта у немцев нет, не говоря о том, что они ни разу не смогли полностью прорвать глубоко эшелонированную русскую оборону.