– Где его только носит? Может, участки поднять… Дело-то вон какое выходит…
– Облава – не лучший выход, – ответил Ванзаров, окончательно прогнав ненужные мысли.
– Конечно, горничные и кухарка невелики птицы, чтобы ради них столицу поднимать, но ведь и их нельзя жизни лишать…
– Проверьте все гостиницы, вернее будет.
Вильчевский не стал говорить, что его помощник Можейко уже телефонирует и требует от портье проверить книги регистрации гостей. Хотя понимал, что Иртемьеву обойдется в лишнюю десятку записаться под вымышленным именем.
– А если и здесь не выгорит?
– Обойти меблированные комнаты по участку и двум соседним… Полагаю, дальше он не станет прятаться.
– Почему?
– Иртемьеву нужно, чтобы квартира была в пешей досягаемости, без извозчика…
– Недалекого ума, видать…
– Ему надо вернуться в квартиру… Кстати, плотник ваш про замок забыл. Пришлось скобой дверь прибить.
Пристав лично готов был прибить плотника.
– Ничего этому народу поручить нельзя! – в сердцах вырвалось у него.
Хотя давно знал, что ни страх, ни доброе слово не помогают, а остается только смириться. – Ну что ты будешь делать… Прикажу Акиму. Он дворник, но рукастый. Справится.
– Присылайте Акима часа через три, буду у квартиры…
– Тут уж не сомневайся… Лучше скажи, Родион, по правде, как думаешь, без хитростей твоих: где Иртемьева искать будем?
– Для начала будем думать…
Этому полезному для каждого полицейского занятию помешали. В кабинет заглянул господин чрезвычайно мрачного вида, весь в черном.
Пристав изобразил сурово-официальное лицо. Не хватало, чтобы кабинет его стал проходным двором.
– Вам чего? – спросил он тоном недовольного полицейского.
– Прошу простить, где я могу видеть чиновника сыскной полиции Ванзарова?
Вошедшего Ванзаров увидел прежде в отражении стекол книжного шкафа, в котором пристав хранил свод законов и прочие бесполезные книги. Он повернулся всем корпусом.
– Что-то случилось, господин Калиосто?
Мрак, что царил на лице гипнотизера и мага, не рассеялся.
– Позвольте вас тет-а-тет, – сказал он, не поклонившись.
Ванзаров собрался вести гостя наверх, но тут пристав решил стать гостеприимным хозяином. То есть подслушать за дверью. Он вспомнил, что у него срочное дело, и только изобразил бровями намек: дескать, на этого субъекта Мурфи указывал как на подозреваемого. Будь начеку, Родион… Ну и тому подобное. После чего кабинет был оставлен в распоряжение Ванзарова. Редкое удобство, надо сказать.
