– Ты не подумай, все помню, каждый взятый у тебя рубль. И вот хочу вернуть…
– Очень хорошо, изволь… – Иртемьев жестом указал, куда можно положить деньги.
Мишу это ничуть не смутило.
– Дело только предстоит… Но такое выгодное, что вообразить трудно!
– Опять на верную карту ставить будешь? Не надоело?
– Нет, тут хитрость в другом. – Миша торопливо, но довольно разумно изложил деловое предложение.
Иртемьев выслушал, не перебивая.
– Чудесно, только мне какое до этого дело?
– Долг верну! – засиял Хованский. – И еще останется!
– Жду с нетерпением и желаю удачи… Все, Михаил, сил больше нет…
Хованский улыбался и ничего не замечал.
– Чудак ты, Иона! Без тебя ничего не выйдет…
– В акциях я ничего не смыслю.
– Да при чем тут акции! – Миша отбросил рюмку на кресло. – Твоя помощь и участие в другом нужны…
– Прости, я тебя не понимаю, – устало сказал Иртемьев.
Оглянувшись, будто их могли подслушивать, Хованский подошел и обнял его за плечи.
– Помнишь, ты рассказывал, что опыт проводил…
Иртемьев смотрел на шурина с плохо скрываемым раздражением.
– Нет, Михаил, не помню…
– Да как же так? Точно помню, рассказывал…
– Наверно, пошутил… Извини, не до тебя…
– Э, брат, знаю я тебя! Ты шутить не умеешь… Одолжи вещицу. Только на завтра, один разочек… И готово дело. Весь долг верну… С процентами…
Лицо Миши сияло простодушием и честностью. Как у опытных жуликов. Когда смысл просьбы прояснился, Иртемьев скинул его руку с плеча.
– Вон отсюда. – Он указал пальцем на дверь.
– Что ты, Иона, это же я… Для общего дела…
– Вон!
Хованский пошатнулся, будто получил удар под дых.
– Ты меня без ножа режешь… Пойми…
– Немедленно вон…
– Я ведь никому, ни полслова… Иона, помоги… Иначе я погиб окончательно…
– Пошел вон! – сдерживаясь на последнем пределе, закричал Иртемьев.
– Иона, пощади…
– Вон отсюда, негодяй! Мерзавец! Не смей больше являться в мой дом!
Схватив первое, что попало в руку, Иртемьев метнул это в шурина. Миша заслонился от диванной подушки. Он еще надеялся…
Иона Денисович уже не владел собой… Извергая ругательства и брызжа слюной, погнал шурина пинками в прихожую.
Пока Хованский не развернулся и легонько не толкнул. Иртемьев упал на спину. Вскочив, замахнулся зонтиком.
– Подлец! – ревел он. – Гаденыш! Ненавижу!
Уже в дверях Миша обернулся.
– Чтоб ты удавился от своей жадности… Сдохнешь, как крыса, Иона…
В него полетели зонтик, калоши и женские ботиночки. Под жуткую ругань, какой позавидует торговка с Сенного рынка.
