– Эй! – услышали мы хрипловатый голос. – Ты сначала поболтайся девять месяцев с брюхом, да при этом жрать тебе подай, постирай, да еще ночью такую позу прими, чтобы и тебе, козлу, хорошо было, и ребеночку не навредить. А потом выроди, выкорми, попробуй денек-другой, а потом поори, если силы останутся!
Незнакомка презрительно отвернулась от моего обалдевшего и притихшего мужа и, обращаясь ко мне, протянула шарф – черно-белый, тонкий, шелковый:
– Возьми, прикройся и иди, иди, девочка, гуляй!
Я растерянно смотрела на нее.
Запомнила только черные блестящие волосы с челкой по брови и красные яркие губы. Больше косметики на ней не было. Она уже отходила к своему столику, чуть-чуть пошатываясь на тонких каблуках.
– Спасибо! – выкрикнула я ей уже в спину. – Большое спасибо!
Не оборачиваясь, она махнула рукой, дескать, не за что.
Муж резко взял меня за руку и потащил куда-то:
– Зачем взяла? У кого? Совсем с ума сошла!
– А что мне было делать? – как всегда, оправдывалась я.
– Сама виновата! – шипел муж – уже тогда мы переставали понимать друг друга.
В скромном зальчике с довольно застиранными по-советски белыми скатертями был накрыт бедноватый фуршет – много водки и шампанского, бутерброды с рыбой, ветчиной, колбасой. Ужасно захотелось домой, к бабушкиным куриным котлетам и жаренной в сухарях цветной капусте. И тут я поняла, как ужасно соскучилась по сыну. К горлу подкатил комок. Первый раз я рассталась с ним так надолго.
Легкий шелковый черно-белый шарф с японскими (или китайскими?) иероглифами чудным образом скрыл мою неприятность.
Вообще, по-моему, уже всем хотелось поскорее разойтись. Всем, кроме жены главного дяди – красавицы казачки. Напилась она минут за десять, видимо, на старые дрожжи, и внятно сказала, глядя на мужа:
– Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Все слышали?
И обвела тяжелым взглядом нашу такую, в общем, малознакомую компанию.
Все повздыхали, стали суетливо собираться, пряча глаза, и благодарить за прием. Потом мы двинулись к выходу.
– Какой милый шарфик, – отметила мама, прогарцевав мимо меня.
"
"В холле у барной стойки нашей невольной знакомой уже не было. Да и подружек ее – тоже.
– Что будем делать? – угрожающе спросил муж.
– Отдадим бармену, – предложила я.
– Ничего не знаю, – отказался он. – Вы гости N? Вот ему все и объясните.
Объяснять почему-то не хотелось. На улице была чудная теплая ночь. Дома спал лучший в мире сын. Со сковородки мы съели холодные котлеты, и не было ничего вкуснее.
