Такое романтическое начало из-за такой пустячной просьбы.
— Грозить тебе смертью не стану. На такую красоту руку поднимать — грех великий.
Вот она и лесть. Расслабилась? А теперь страхом, как ушатом холодной воды. Лесть без страха — это флирт. А во флирте женщину не переиграть.
— Смертью грозить не буду, а вот личико бритвой исполосую. И не станет такой сказочной красоты. Одни шрамы.
И обязательно подтвердить угрозу действием. Без этого тоже никак не обойтись. Словесные угрозы — это не по-мужицки. Порычать, пошуметь и ничего не сделать — только свой имидж злодея попортить.
Женщина в мужчине — хоть в сказочном принце, хоть в ночном бандите — силу ценит, неотвратимость поступка.
— Блузка дорогая? — спросил я.
— Да. Французская, — автоматически ответила резидентская красотка, не понимая, при чем здесь это.
— Очень жаль! — сказал я, одним движением от шеи к животу раздирая блузку в клочья.
Такое женщин убеждает стопроцентно. Ты можешь на ее глазах зарезать десяток людей, и все равно это не впечатлит ее так, как безжалостное уничтожение модной, хорошо сшитой, престижной и дорогой вещи! Этот поступок сродни вандализму, преступлению против человечества.
Вот так, не раздумывая — раз и все! Ужас! Он готов на все!
— Это чтобы ты иллюзий не испытывала, что я свои обещания не держу, — объяснил я, задерживая, надолго задерживая вожделеющий взгляд на открывшейся груди. Это в компенсацию материального убытка моральным приобретением. Без этого я стал бы просто злодеем, а мне надо быть интересным злодеем.
Подумаешь, блузка, их еще дюжину купить можно, важнее, что под ней. Что женщину беспокоит больше — она сама или надетая на ней одежда? Да ни одна самая захудалая дама, случись такое, не махнет свою, к примеру, осиную талию или стройные ноги на весь гардероб от Кардена. И правильно. Для чего ей красивая оболочка, если под ней отвратная суть. Моя дама, конечно, ойкнула и закрылась, но мой восхищенный взгляд оценила. Она и прочие части своего туалета ради подобного взора не пожалела бы, да я на них не посягал.
От поэзии взаимоотношения полов я перешел к прозе производственной деятельности.
— Хозяин когда объявится? — спросил я.
— Скоро.
— Тогда переоденься по-домашнему и приготовь чай, — распорядился я, — у тебя гость в доме!
— Переодеваться, конечно, придется при вас? — фыркнула она.
— Безусловно!
Не лишать же женщину удовольствия.
Хозяин позвонил через полчаса.
— Ты дома? — спросил он.
