Я оказался обезоруженным. Силовые методы оказались невозможны. Нужно было найти какой-нибудь простой и действенный ход. Что может убедить людей оставить меня в покое? Страх! Чего люди боятся более всего? Потери жизни. Только это может перекрыть все прочие сиюминутные чувства."
"— Вы что, с ума сошли?! — заорал я что было сил. — В багажнике двести литров бензина! Он сейчас рванет! Спасайтесь!
Мой вид и мой крик показались убедительными. Люди отшатнулись от машины. Используя их секундное замешательство, я, отбросив в сторону двух ухвативших меня доброхотов-спасателей, кинулся к ближайшей подворотне.
Теперь я мог разрешить себе действовать чуть более жестоко. Возможным взрывом я аргументировал свое нежелание оставаться возле разбитой машины.
Все. Вырвался! Ушел!
В одном из ближайших подъездов я позволил себе минутную передышку. В принципе я отделался легко. Серьезно пострадала только левая нога. Вставать на нее было можно, но сгибать в колене затруднительно. Все прочее, несмотря на обилие крови (ей-богу, словно порося резали), было несущественно — так, мелкие телесные повреждения.
Хуже дело обстояло с одеждой. Ее просто не осталось. Показываться в этих пропитанных кровью лохмотьях на улице нельзя. Необходимо было как можно быстрее обновить свой гардероб.
Я поднялся на этажи, послушал двери. Отбегая, вернее, отпрыгивая на одной ноге на верхние марши, позвонил в одну, вторую, третью квартиры. Ту, где никто не ответил, вскрыл универсальной отмычкой.
Нельзя сказать, что мне повезло, но кое-что подходящее в одном из платяных шкафов я обнаружил. Замыв кровь в ванной, я залепил раны со специальным, состоящим из полусотни лекарственных препаратов покрытием пластырем, заглотил две болеутоляющие из аварийной аптечки таблетки. Через тридцать минут я покинул давшую мне приют квартиру. Свою одежду, сложенную в прихваченный на кухне пакет, я бросил в мусоропровод.
Я довольно удачно выкрутился из случившегося дорожно-транспортного происшествия, но как бы не ценой провала операции.
Мой кредит выглядел угрожающе. Частичная трудоспособность заставляла забыть об активных, связанных с бегом и прыжками, лазанием и рукопашным боем действиях. От целого агента нынче осталась едва ли треть.
Случившееся на перекрестке странное происшествие рано или поздно через каналы милиции дойдет до ушей авторитетов. Вполне возможно, что они смогут связать его с эпидемией смертей, постигшей их товарищей.
