Неужели он, понимая, как ей сейчас плохо, так безжалостно усугубляет ее состояние? Неужели он так жесток, что будет указывать ей на ее ошибки? Изабелла тяжело дышала, лихорадочно отгоняя от себя уничтожающие ее мысли.
У нее дико кружилась голова.
Он не потерпит неуважения, не даст ей возможности вести себя, так, как она планировала, не даст ей свободы. Он вновь и вновь будет осаждать ее, укрощать, пока не сломает окончательно…
- У тебя была тяжелая неделя.
Изабелла от неожиданности разжала руки и выронила бокал, однако ничего не услышала.
Она с трудом опустила вниз онемевшую голову и увидела свой бокал в его руке."
"Да что с ней происходит?! Что за дурацкие мысли сразу лезут ей в голову, стоит ему хоть немного неодобрительно приподнять кончик брови? Она даже не дослушала его до конца, как уже практически успела себя похоронить.
Девушка протянула руку, забрала свой бокал и залпом выпила все содержимое.
Холодная вода моментально возымела свое освежающее действие и привела Изабеллу в чувство.
Ничего ненормального в том, что он разделся, нет. Это южная страна, здесь всегда очень тепло и в связи с этим местные порядки не такие пуританские, как в Европе. Это продиктовано соображениями климата и элементарного удобства. Она ведь уже успела заметить и не раз обсудить с Керолайн, что нравы здесь намного свободнее, а население относится ко многим вещам значительно проще и снисходительнее. Это была другая страна, другой мир.
И она не имела никакого права требовать от него жизни по ее устоям. Ведь не он находился на ее территории, а она на его. Она была на его земле и, более того, в его доме.
- Спасибо, – девушка громко поставила бокал на стол и твердо посмотрела ему в глаза.
- Точно не будешь вино?
- Точно.
- Почему так категорично?
- Я не пью, – гордо задрала носик Изабелла.
- Это же виноградный сок.
Девушка проигнорировала его довод и судорожно отвернула голову. Он был первым настоящим мужчиной в ее жизни, которого она увидела раздетым по пояс.
Все, чем ограничивались до этого ее знания, были статуи и картины. И она лишь догадывалась по смутным очертаниям под легкими рубашками, перенося туда свои вынесенные образы из предметов искусства, как в действительности может выглядеть мужское тело. И хотя она видела его лишь долю секунду, его великолепная фигура впечаталась в ее память лучше, чем Акт об Унии 1800 года.
