Именно поэтому с пяти лет она начала заниматься на скрипке, каждый день пытаясь освободить для нее хоть несколько минут в своем нескончаемом графике учебы. Ее педагог мог прийти к ней в любое время по первому ее взгляду и, когда она, наконец, научилась правильно держать смычок и ставить его на струны, мгновения слияния с инструментом стали для нее одними из самых счастливых.
Свои концерты она играла в основном для Керолайн, которая с восторгом слушала их даже в то время, когда они еще представляли из себя жуткий набор скрежета и свиста.
Но день проходил за днем, год сменялся годом, и постепенно из под тонких гибких пальцев начали струиться нежные, легкие мотивы.
С тех пор очень часто, когда подруги чувствовали усталость или были чем-то огорчены, Изабелла брала свою скрипку и начинала играть...
И вот сейчас она поняла, что на ее родной земле люди чувствовали то же самое. В их напряженных взглядах появился привычный солнечный блеск, лица засветились задором и весельем, а сквозь разбросанные разговоры все чаще стал пробиваться негромкий смех.
Как же быстро они умели брать себя в руки...
Или их самообладание было подкреплено присутствием того, кто несколько минут назад спас им жизни и сейчас стоял неподалеку с губернатором и Рикардо?
- Я захватил еду, если это скрасит наше времяпрепровождение, – перебил ее мысли чей-то высокий неуверенный голос.
Небольшое собрание на секунду ошеломленно замолчало и обратило все свои взоры в сторону потупившегося оратора. Это был один из крепостных поваренков, взятых в качестве помощника для организации праздничного стола.
- Я хотел отнести мешок к экипажу, но... – он совершенно смутился и замолчал.
Изумленная тишина опустилась на помещение.
- Ну так это меняет дело! – раздался из дальнего угла бодрый голос Линареса. – Давай-ка, показывай, что у тебя там есть.
Присутствующие выдохнули от удивления и громко рассмеялись.
Изабелла и Керолайн тоже не смогли сдержать смеха и влились в общий гомон. Эта гитара и неожиданное пропитание в той дикой ситуации, в которую они попали, казались сейчас верхом абсурда, и именно это заставляло их смеяться почти до слез.
- А вина ты, случайно, не захватил? – послышался еще чей-то развеселившийся голос.
Это был молодой дон Рафаэль, единственный наследник семейства Веласкес с его кораблями и торговыми связями.
- Только одну бутылку, сеньор, – пролепетал служка и полез в трепетно прижимаемый к груди мешок.
Дон Рафаэль не сдержался и фыркнул от подступившего приступа хохота.
