Ведь именно из-за этого он уехал. Он должен был немедленно появиться там, в отдаленных и неизвестных складах и верфях, чтобы лично оценить масштабы потерь. Это понимали практически все, кто пытался остановить его сейчас, желая дать ему хоть самую короткую передышку после минувшего вечера. Да и после двух последних суток вообще. Ведь никто до сих пор не знал, чего ему стоило и как он смог вырваться из рук Монте. И все же он уехал.
Сколько в нем было сил и самообладания...
Изабелла попыталась лечь в кровать, но встала с нее, едва успев положить голову на подушку.
Наверное, он в состоянии ехать на лошади даже, если будет без сознания.
Она накинула легкое платье, которое ей предоставили слуги после приема ванной, и подошла к двери. Керолайн встретила ее на пороге.
Когда они спустились вниз, там уже сидел губернатор, дон Ластиньо и Рикардо. Никто не смог бы сейчас остаться в своей спальне. Это был момент, в который они все чувствовали непреодолимую потребность быть вместе.
Пусть даже молча. Пусть в состоянии полусна на креслах и диванах. Но так, чтобы открыть глаза и сразу удостовериться в том, что все самые близкие и дорогие люди были рядом.
Дон Алехандро четверть часа назад распустил основной состав сопротивляющейся прислуги, и на гасиенду медленно начала опускаться привычная ночная прохлада и умиротворение. В далеких дворах тоже все еще горел свет, но он больше не был похож на тревожный сигнальный огонь.
Воздух над поселением становился прозрачным и спокойным.
Дон Ластиньо сидел рядом с Изабеллой, свернувшейся калачиком у него под боком. Кери дремала на руках у Рикардо. Губернатор допивал свой крепкий мате. В такой уютной тишине события прошедшего вечера постепенно начали отдаляться и выцветать. И, если бы у Изабеллы до сих пор не кружилась голова и не щипала правая половина тела, она бы подумала, что ей все это приснилось...
Что это за странная повязка? Что он прячет под ней? Ведь он точно что-то ей прикрывает.
И это не рана, как подумал губернатор. Скорее всего, там что-то нарисовано. Что-то похожее на орнамент на его спине. Но ведь его Зорро не пытался скрыть. Почему же тогда какой-то маленький рисунок никому нельзя было видеть?
Изабелла посмотрела на огонь в камине.
А, может, там не рисунок, а какой-то знак? Вольные каменщики? С его средствами вполне вероятно...
