– Я знаю, что она у тебя никогда не болит!
- Она и не болела, пока я не оказалась здесь…
- Не уходи от темы! Где он будет делать тебе предложение? В крепости? Или позовем всех сюда?
- Да не будет никакого предложения!
- Ну, уж нет, знаете ли! Что за манеры?! Я этого не допущу! – свирепствовала фрейлина, наматывая круги по спальне.
- Кери…
- Собрался жениться – будь любезен вести себя, как порядочный джентльмен!
- Кери, он…
- Обязан сделать тебе предложение прилюдно! И не важно, что он герой и всех спасает! Если он носит маску – это не значит, что он может вывернуть наизнанку вековые устои!
- Кери, он не носит маску.
- Что? – задохнулась фрейлина и застыла в стойке посреди комнаты. – Он ее снимет?!
Она округлила бесконечные голубые глаза и вытянулась вперед.
- Ты не даешь мне сказать…
- Так ты ничего не говоришь!!!
Изабелла вздохнула и откинула голову на спинку кресла.
- Мой жених – Диего де Ла Вега…
Изабелле понадобилось около четверти часа, чтобы втолковать своей подруге истинный порядок вещей, который у нее самой до сих пор звучал в голове лишь набором слов, произнесенных Зорро и губернатором, и который она запомнила, словно отрывок текста, определенный к быстрому заучиванию и пересказыванию экзаменатору.
Постигнуть же его настоящий смысл она пока была не в состоянии.
А заключался он в том, что, как только Диего де Ла Вега вернется со своей поездки в Ла Пас, он будет открыто представлен претендентом на руку принцессы Изабеллы.
Это должно было послужить не просто укреплением отношений между Британией и Калифорнией, а залогом их длительной дружбы, совместных выходов в далекие плавания и взаимной поддержки в бескрайних водах Тихого океана. Именно с этим предложением британский монарх прислал отдельный корабль, пришедший через неделю после прибытия английского двора в Эль Пуэбло.
Так скажет дом губернатора.
То внезапное появление еще одного судна из королевского флота сыграло им сейчас как нельзя более на руку. Слухи о столь странном поступке Георга III до сих пор всплывали в разных уголках крепости, ведь никто не знал о прибытии сэра Ричарда с его судьбоносным посланием, думая, что король не выдержал разлуки сразу с двумя своими дочерьми и в своем порывистом характере захотел написать им обычные отеческие письма.
