Все рассказы о его сверхчеловеческих способностях, которыми полнилась Калифорния и в которые представители дома губернатора и сами верили в силу непреодолимой тяги человеческого разума к необъяснимым явлениям, за последнее время их столь тесного общения постепенно выцвели и приобрели оттенок вымысла, поскольку они лично убедились в том, что Зорро ходил по земле, ел, пил, уставал, мог быть подвержен ранениям и обладал кровью красного цвета. Как вдруг… он, словно, провалился сквозь землю, будучи окруженным со всех сторон примерно сорока парами глаз.
Фразу «провалился сквозь землю», правда, никто не решился произнести вслух, заменив ее менее страшной «растворился в воздухе», однако дон Рафаэль несколько раз негромко, но отчетливо предлагал «на всякий случай» вызвать падре и освятить спальню Диего, «а лучше всю гасиенду и прилегающую территорию».
Поэтому дом губернатора, хоть и умело создавая видимость снисхождения к девичьим страхам фрейлины, но на деле полностью разделяя ее состояние, цеплялся за любое, даже самое нелепое ее подозрение, чтобы по ночам иметь возможность засыпать без зажженного света и открытых настежь дверей.
Девушки же с самого первого дня поспешили перебраться в гасиенду Линарес и до сих пор спали в одной кровати, с трепетом представляя, как дон Алехандро каждую ночь остается практически один, в компании только лишь немногочисленной прислуги, ночевавшей в подсобных помещениях вдалеке от основных спален.
Именно по этой причине обсуждение исчезновения Зорро и свелось за два дня ко всеобщему молчанию.
Новых идей уже появиться не могло, а отрицание старых только вело к неприятному ощущению озноба на спине.
И все же, не смотря на все ужасы разгулявшейся фантазии, Изабелла отчетливо понимала, что Зорро постарался уменьшить их переживания настолько, насколько в сложившейся ситуации это было возможно. Ведь приди он в себя и не покажи виду, испарившись в момент смены постов Рикардо и дона Ластиньо – а для него, по всей видимости, время исчезновения было неважным – они бы просто сошли с ума, утвердившись в мысли, что его забрала сама преисподняя.
А, если бы после этого он еще и предстал перед их глазами через некоторое время… Изабелла каждый раз передергивалась от этой мысли, одновременно подсознательно представляя себе картину, на которой они сжигают проклятый дом и в срочном порядке переезжают на другое место.
Но он так не поступил.
