Это было похоже на блаженную пытку.
Она высвободила руки и обвила их вокруг его шеи, пряча лицо с полыхающим румянцем у него на плече, а через несколько наполненных негой секунд почувствовала, как он приподнял ее над кроватью и посадил к себе на колени, прижав обнаженной грудью к своему телу. Изабелла лихорадочно заметалась по сторонам, в попытке сдвинуть ноги и собраться обратно в плотный комок, но его рука, мягко надавившая ей на талию, вынудила ее остановиться и податливо прогнуть спину.
Это движение, натягивавшее ее тело, как струну, и сопровождаемое лаской его рук, доводило ее до сумасшествия. Она снова застонала.
Время летело и стояло одновременно, окружающая действительность стала такой далекой, что она не была уверена, сможет ли в нее вернуться. Он обжигал ее своим дыханием, осыпал поцелуями, он был так чуток и так осторожен, что ее родной мир, в котором она пребывала еще совсем недавно, стал ей не нужен. Он обращался с ней так нежно и бережно, словно она была сделана из фарфора.
Никогда еще она не чувствовала себя такой крохотной и хрупкой…
Опыт его рук сводил ее с ума. И хотя он прикасался к ней едва ощутимо, ее стон становился все сильнее и дольше. Она пыталась спрятать его, обуздать, не позволить быть услышанным. Хотела скрыть где-нибудь в самой глубине… Но оттуда, выталкивая его наружу, уже медленно поднималась неудержимая, устрашающая волна.
Изабелла испуганно отпрянула назад, но тут же столкнулась с усилившимися объятиями, крепко прижавшими ее к широкому плечу.
Перед глазами все блестело и переливалось, дыхание сбивалось и переходило в трудно подавляемые вскрики. Она не понимала, что с ней происходит, трепеща от мысли, что может сделать что-то не так.
Сдерживать стон стало совсем невыносимо. Она в изнеможении уронила голову и закрыла рот рукой.
- Не бойся, – раздался у ее виска его негромкий голос, – кричи.
Изабелла замотала головой, до бесчувствия сжала пальцы и еще крепче уткнулась в шелковую рубашку, чтобы не издать ни звука.
Она вздрагивала всем телом, пробовала отступить в сторону, укрывалась у него на груди, умирая от смущения, но всепоглощающее пламя наслаждения неотвратимо захватывало ее разум и волю.
Она с трудом отдала себе отчет в том, что он поднял к себе ее лицо, поймал ее взгляд и прошептал в самые губы:
- Я хочу, чтобы ты кричала.
