По прибытии же туда она с ужасом поняла, что это, действительно, могло быть правдой.
Изабелла слушала излияния своей сестры сквозь мутный туман, не задав ни одного вопроса и не издав ни единого звука на протяжении всего пути. Только на одно у нее хватило сил – это попросить Фиону взять на себя ответственность разговора с королевскими советниками относительно того, что ее младшая сестра самовольно решила покинуть территорию крепости ночью без охраны. В конце концов, Фиона вызвалась сопровождать Изабеллу в этом нелегком путешествии, как еще один наставник, чей опыт и мудрость ни у кого не вызывали никаких сомнений, поэтому лучше, чем она, никто не смог бы уладить этот инцидент.
Если бы Изабелла не находилась в таком чудовищном состоянии, она бы заметила, какое впечатление произвела на ее родственницу ее кроткая просьба. Фиона замерла на месте и еще долго со стеклянным взором смотрела вслед своей медленно удалявшейся сестре в сопровождении Керолайн и четырех стражников.
Принцесса неподвижно сидела на ковре рядом с кроватью.
Все, на что ее хватило – это снять с себя и выкинуть злополучный костюм, который теперь ассоциировался у нее исключительно со страшным путешествием в Пещеры. Она накинула на себя легкий спальный наряд и теперь, сжавшись в маленький комок и обхватив руками колени, безуспешно пыталась согреться и в без того теплой комнате.
Но ни одной слезы не скатилось по ее лицу, ни единого звука не вырвалось из побледневших губ и ни разу не дрогнули ее тонкие пальцы, до боли сцепленные между собой.
Она держала себя в руках все время, которое находилась в Пещере, она не билась в рыданиях в объятьях Зорро, которые свели ее с ума своим ощущением тепла и защиты, она не дала себе расслабиться в карете с Фионой, забравшей ее в крепость, она не проявила слабость с Керолайн, когда они остались вдвоем. Не разрешила она себе этого и сейчас.
Никогда не осуждая плачущих людей, всегда жалея их и помогая им, она, тем не менее, не позволяла себе открыть кому-нибудь душу и рассказать о своих проблемах.
Она могла пролить слезы вместе с Керолайн, единственным человеком, который видел ее плачущей, но не из-за себя, а из-за проблем своей обожаемой подруги. Свои же переживания всегда умалчивались и никогда не удостаивались ее слез."
"Изабелле всю ее жизнь казалось, что, стоит ей хоть на секунду проявить слабость, этим сразу же воспользуются ее недоброжелатели, хотя она еще никогда не видела, чтобы кто-нибудь смотрел на нее с откровенной враждой или завистью.
