Ты выехал на тот затяжной поворот, что в пяти милях к востоку от кафе, и отвлекся на свои записи. Бедной девушке пришлось нырнуть в заросли кустарника, чтобы не угодить под колеса.
— Боже! — в ужасе прошептал Рид.
— Поблагодари своего ангела-хранителя, — пробурчал Расселл. — Он уберег вас обоих.
— А что хрустнуло у меня под колесом?..
— Ее мобильник. Еще у нее был какой-то конверт. Ты его переехал.
— А она в ответ всего лишь облила меня пивом, — пробормотал Рид. — Ей следовало бы всадить в меня заряд из дробовика.
Я это заслужил. Ты, конечно, не знаешь ни ее имени, ни адреса? Я хотел бы извиниться перед ней… и прислать новый телефон.
Но тут Расселл заторопился, сказав, что ему нужно идти.
Усевшись в большое кожаное кресло, Рид закрыл глаза. С женщинами у него всегда не ладилось. Он вел себя неправильно, совершал один промах за другим. После разрыва с Лорой у него было два серьезных романа, и оба… Рид медленно провел ладонью по лицу. Сейчас не время хныкать от жалости к себе. Болтаясь на тросе под брюхом вертолета, он и то чувствовал себя лучше.
Неудивительно. Легче укротить бушующий океан, чем понять женщину.
Так что же теперь делать? Лучше и честнее всего было бы встретить Софи на пороге и попытаться объясниться.
Но как? Сыграть на ее жалости? Попробовать оправдаться, сослаться на усталость и бессонные ночи? Посетовать на страшную загруженность, из-за чего приходится просматривать записи, сидя за рулем? Нет, Софи ни за что его не простит и будет права.
Ему нет прощения.
Но с другой стороны, к чему приведет его честность? Вместо восхитительных кулинарных изысков его будет ждать куча неоплаченных счетов, и самое ужасное, вечером не с кем будет поговорить.
Поговорить… Рид резко выпрямился, опираясь на подлокотники кресла.
Можно продолжать разговаривать с ней. Разумеется, если Софи не увидит его, или какой-нибудь местный трепач-доброхот не выболтает, кто едва не убил ее на дороге.
Рид стиснул зубы. Он знал, стоит ненадолго задуматься над этой безумной, нелепой идеей, и здравый смысл возьмет верх.
Доктор Олдридж опомнится. Совершит геройство, признается во всем Софи, смирившись с разрушительными последствиями этого шага. Потом, как добропорядочный работодатель, он выплатит девушке выходное пособие и… О дьявол!
Выскочив из кабинета, Рид ворвался в приемную. До девяти оставалось лишь четверть часа.
— Не говорите ей! — обратился он к остолбеневшим женщинам, не спускавшим с него глаз.
