— Через три дня вырастет.
— Ты свела меня с ума. Хочешь чего-нибудь?
Заговорить у моры Ферхары получилось лишь с третьей попытки. И то в горле першило так, что из глаз сразу же потекли слезы.
— Пить. И смягчающий бальзам, — кое-как прокаркала она вороньим голоском.
Напившись, она почти сразу провалилась в дремоту. Успела только почувствовать, как Тирна, наклонившись, целует ее в лоб.
— Ты молодец, подруга, — шепнула она, — но когда у тебя остановилось сердце… Я бы хотела сказать «не смей больше так рисковать», но ведь выбора-то у нас и не было.
Без тебя ни я, ни мальчик не выжили бы. Может хваленая защита Алистера и сработала бы. Да только как бы он сражался, если б все силы пустил на защиту? Спи и выздоравливай.
Правда, Грета не могла поручиться, что эти слова ей не приснились. Она еще несколько раз просыпалась и всегда находила рядом с собой Ала. Иногда он спал, но тут же просыпался, иногда что-то читал или писал. Но всякий раз, стоило ей открыть глаза, как некромант оказывался рядом и выпаивал ей очередное зелье, после которого она засыпала.
Чтобы однажды утром проснуться полностью здоровой и полной сил.
— Доброе утро, — мягко произнесла Грета и шутливо подергала Алистера за растрепавшиеся волосы. — Кажется, у меня сменился голос. Я же не кричала?
— Слава моим специфическим талантам — у тебя изменился только голос и, немного, цвет волос, — некромант только что проснулся, но в глазах не было и намека на сонливость.
— Цвет волос?
— В твоей золотой копне теперь очень элегантно сверкают лунно-белые пряди.
— Я поседела, — севшим голосом констатировала Грета.
— Не совсем, — покачал головой Ал. — Ты слишком часто за последнее время оказывалась на грани между жизнью и смертью. Теперь в твоих волосах цветут асфодели.
Она в ужасе запустила руки в волосы, ожидая нащупать там цветочные стебли. Рассмеявшийся некромант пояснил:
— Это такое выражение. Просто это и правда не седина, другой оттенок. Тебе идет. Позвать горничную?
— А мы вообще где? И сколько прошло времени? Что с Отбором?
— Прошло всего двое суток, — серьезно ответил Алистер.
— Мы во дворце, на половине Их Величеств. Я имел наглость выбрать для тебя камеристку. Как ты себя чувствуешь?
Прикрыв глаза, Грета попробовала вызвать на руке осветительный огонек и чуть не оглохла от возмущенного возгласа Алистера:
— Грета, за что?!
Испуганно вздрогнув, она погасила огонек и, открыв глаза, немного обиженно уточнила:
— Что «за что»?
— У тебя в три раза выросла личная сила.
