Его было нельзя спасти и он остался рядом с другом. Но Тель отличается от других призраков — он помнит себя, может чувствовать и даже испытывает удовольствие от еды.
Тирна поставила на стол пустой бокал, прищелкнула пальцами и бутылка, взмыв в воздух, наполнила его рубиново-красным напитком.
— А когда ты собиралась поведать мне, что Ферхара все-таки некромант?
— Я долго не верила в это, — тихо сказала Грета и допила свое вино. — Очень долго. Потом уже… Я не буду врать, потом узнала. И мне никто не запрещал рассказывать.
Просто ты уже стала моей подругой, лучшей и единственной. И я пыталась усидеть на двух стульях.
На горизонте засверкали молнии, поднялся ветер и перед балконом появилась радужная пленка колдовского щита.
— Я не знаю, как ко всему этому относиться, — выдавила Тирна. — Я же… Мне никто так не нравился, как он. И тут как обухом по голове — мертвый. Призрак. Подруга — лгунья.
— Тирна.
— Что «Тирна»? Где я не права?! — она горестно шмыгнула носом.
А Грета осторожно, не веря самой себе и своей идее, шепнула:
— А если он оживет?
— Если подселить призрака в человеческое тело, то уже через три дня оно сгниет, — фыркнула Тирна и, повинуясь ее воле, бутылка вновь разлила вино по бокалам.
— Я не совсем из деревни. Пограничный городок Цал-Диртанн, место, куда сослали принца-некроманта. Он творил там все, что только хотел. И призраков там… слова приличного нет, чтобы это количество назвать. Так что я точно знаю — гниют тела.
— Я этого не знала, — спокойно ответила Грета, — но и говорила не о том.
— А о чем?
— А вот сейчас расскажу. Когда ты пошла на балкон я… Я отправилась искать Алистера. Но вместо него нашла Лазара, который оказался келестинским засланцем.
— Засранцем, — буркнула Тирна.
— Да, засранцем, — кивнула Грета. — Это он притащил дорфов, а на Карамельке и вовсе эксперименты ставил. Он пытался меня запугать и требовал, чтобы я вернула ему дорфов. Ну и в процессе выяснилось, что все это ему нужно, чтобы поставить Их Величеств в неудобную позу и вытребовать у них «божественное обещание», то самое, которое мора Дарвийская из года в год тратит на благо Кальдоранна.
Вот.
— Забавно. А ему зачем?"
"— Там все сложно, — нахмурилась Грета. — Он хотел спасти дочь, но как-то странно — придумал громоздкий план, в то время как можно было обойтись малой кровью. Ребенок уже спасен, скорее всего. Или на пути к спасению. Но я веду к тому, что мы можем попросить у королевы это божественное обещание. И попросить Богиню облечь Телайлу плотью.
