— Магия стала для людей обыденностью, — улыбнулся некромант, — а брачные клятвы пустой формальностью. А ведь силу они не утратили. И сильнее всего карают тех, кто вступает в брак по собственной воле.
Невидимый официант принес воздушный десерт — пирамидку из взбитых сливок, кусочков фруктов и каких-то ярких конфеток. Для некроманта принесли простое шоколадное печенье.
Несколько минут Грета сражалась с нежным и сладким пирожным, но в итоге сдалась:
— Это лакомство для Финли. Для меня здесь слишком много сахара.
— Попробуй печенье, оно мое любимое здесь.
По счастью, не испортили рецепт, — улыбнулся некромант.
— Спасибо.
Печенье оказалось умеренно сладким, рассыпчатым и очень ароматным. Допив чай, Грета осторожно вернулась к тому, с чего они начали:
— Итак, мы муж и жена, верно?
— Абсолютно, — уверенно произнес Алистер. — Ты сомневаешься, и в этом моя вина. Знаешь, меня лет десять преследовала головная боль. Постоянная, но не сильная, такая, к какой можно привыкнуть. И я привык, хоть и понял, что пора завершать свои дела.
И так много пожил после проклятья. Я двинулся в обратный путь, отдавал и забирал долги, и, в итоге, прибыл в Кальдоранн. Здесь ни у меня нет долгов, ни передо мной их нет. Просто много лет назад я взял на себя обязательство по мере сил присматривать за Дарвийскими.
Он немного помолчал, разломил печенье и отправил кусочек в рот. Прожевал и только после этого продолжил:
— Именно здесь случился первый приступ мигрени. Не хочу жаловаться, но такой боли мне ощущать еще не приходилось.
А уж за свою жизнь я в чем только не поучаствовал. Тогда я был уверен, что умираю — потому Гарри и знает так много. Я смог обуздать боль и начал отдавать ей распоряжения. Кому и какие артефакты передать, что отправить в королевскую казну. Я просто не успел закончить завещание. А через сутки прошел приступ и вернулась привычная, родная боль. Вот только от королевы было уже не спастись. А хотелось. Я свыкся с мыслью о скорой смерти и желал избавления от проклятья как-то так, знаешь, опосредованно.
Вроде того, что «да, было бы неплохо». Затем, как гром с небес, явилась ты, со своей лисой, смешная и непонятная. И мое глупое сердце начало мешать спокойно умирать — захотелось жить, искать спасения и все такое. Но все как-то не так. Да и я понимал, что нельзя вступать с тобой в отношения. Ты молодая, тебе жить и жить, и отягощать твою жизнь воспоминаниями об умершем возлюбленном — подло.
— Но разве я не могу тебя спасти? — тихо спросила Грета.
