Они покровительствуют другим землям? Ну и в добрый путь, а у королевства есть прекраснейшая Серая.
— Грета! У нас платья новые! — закричала из гардеробной Тирна. — Надеюсь, все будут в таких же отвратных мешках.
— Мешках? — заинтересовалась мора Ферхара.
Конечно, это были не совсем мешки. Но и платьями это было сложно назвать. Что-то среднее между монашеской рясой и учительской мантией.
— Такое ощущение, что у платья должен был быть серо-стальной цвет, а получился белый застиранный, — хмыкнула Грета.
— Зато качество ткани потрясает, — Тирна с удовольствием провела рукой по мягкому платью.
— Что еще больше удивляет, — вздохнула мора Ферхара.
Нарядившись, подруги покрутились друг перед другом и Тирна подытожила:
— Что ж, эти вещи на нас прекрасно висят.
— Да, и капюшон укрывает лицо до самого подбородка, — фыркнула Грета. — Знаю чудесное заклинание. Постой-ка, не дыши. Все.
«Чудесным заклинанием» с Гретой поделилась бабушка, а с той соседка, беглая монахиня. Служительницы Серой Богини пугали обывателей своей неестественной ловкостью — капюшоны закрывали их лица до самого подбородка, но они никогда не спотыкались.
Причем современная магическая наука не знала ни единого заклинания позволяющего смотреть сквозь стены или сквозь ткани.
— Это прорыв в науке? — севшим голосом спросила эйта Краст.
— Это правильное использование разума, — хихикнула Грета. — Заклятье накладывается на внешнюю сторону капюшона, затем на внутреннюю. И с внешней стороны на внутреннюю передается изображение. Ты не смотришь сквозь ткань, ты смотришь на ткань.
— Но получается, что я вижу сквозь, — попробовала возразить Тирна.
— Нет, сквозь — это когда односторонняя прозрачность. А тут внешняя часть ткани становится слабеньким записывающим артефактом, а внутренняя таким же слабым, но воспроизводящим. Это модифицированные театральные чары. Вот когда на заднем фоне у героев меняется панорама — оно самое. И если ты сейчас резко развернёшься — поймешь.
Тирна крутанулась вокруг себя и сдавленно ругнулась.
— Как будто пространство рассыпалось на кусочки и сейчас медленно, противно собирается.
Фух, все, — проворчала она.
— Именно поэтому монахини столь плавно поворачиваются.
— Значит, мы отыгрываем монахинь? — эйта Краст осторожно развернулась к подруге.
— Не то чтобы отыгрываем, но раз есть возможность скрыть лицо — почему нет?
Наигравшись, подруги вспомнили о некормленых дорфах. Точнее, им недвусмысленно об этом напомнил Дикки. Так что вниз они спускались очень быстро.
