Его натуральным образом атаковали подогретые слухами и алкоголем целители. И те из них, кто просто подошел представиться и познакомиться, были самыми безобидными. Алекс не учел того, что желающих попасть на его новый курс было гораздо больше, чем мест. И за эти места, очевидно разгорались целые сражения, и велись подковерные игры. А в сражениях, пусть и таких, всегда есть победители, и есть проигравшие.
Так что его уговаривали, умоляли, предлагали поддержку и покровительство, предлагали взятки, и в конце концов просто угрожали.
Он не вызвал на дуэль никого, да и просто не набил никому морду, хотя и несколько раз ему этого очень хотелось, чуть ли не до зубовного скрежета, только по тому, что понимал, да и видел, что это просто «мягкотелые» целители, вдобавок подогретые алкоголем, и он каким-то чудом сдерживался. Но постарался запомнить всех, и тех, кто вел себя вполне разумно и адекватно, и тех кто «был несколько не в себе, и в состоянии аффекта», как он для себя это сформулировал, чтобы не сорваться.
Но все когда-нибудь заканчивается, и взмыленный, если не сказать, что взбешенный, Алекс отделался наконец от всех желающих с ним пообщаться, и вышел на террасу с очередным бокалом вина, откуда открывался прекрасный вид на реку и город за ней, а осенняя прохлада приятно освежала, и постепенно смывала весь негатив, накопленный за время общения с назойливыми коллегами.
На террасе кроме него находились только двое молодых людей. Увидев его, они стали о чем-то негромко спорить, периодически поглядывая на него, и хотя и были постарше его, он чувствовал исходящее от них чувство некоторого стеснения и сомнения, что было нехарактерно, для циничных в силу профессии целителей.
Наконец они решились и направились к нему, а Алекс только мысленно вздохнул, ожидая очередную порцию просьб.
— Простите, что нарушаем ваше уединение. Вы же лэрд Алекс Ратель, верно? — заговорил один из них, румяный и более крепкий парень, и после подтверждения, что он это он, продолжил.
— Разрешите представиться я Анджей Гриневич, целитель из Дома Болотной выпи, а это мой друг Николас Григориади, тоже целитель из Дома Оливковой ветви."
"— Рад знакомству господа. — ответил Алекс, отвешивая поклон, и выдавая больше похожую на оскал, замученную улыбку.
Вторая фамилия показалась ему очень знакомой, затем в голове у него что-то словно щелкнуло, и он вспомнил, Алексис Григориади, так звали старичка профессора на экзамене.
