Дед спросил, щурясь от солнца:
– Кого это нелегкая принесла? Проблемы какие, господа хорошие?
– Это у тебя, хрыч старый, сейчас проблемы начнутся. Узнаешь, кого к тебе нелегкая принесла! А ну пойдем в дом! – Стас поднялся на крыльцо и подтолкнул ошарашенного старика к двери. – Пошел, говорю. В хате базарить будем!
– Вы кто? Че надо-то? – каким-то осипшим голосом спросил старик, пятясь под напором Каракурта.
– Ты не понял, пень плешивый? – прикрикнул Кауров.
Старик быстро метнулся в дом, за ним вошли Стас и Костя.
Дед, напуганный такой непонятной агрессивностью, все же осмелился спросить:
– Вы адресом-то случаем не ошиблись?
– Садись, старик, – голос Каракурта опять стал спокойным, – как тебя звать-величать?
– Меня-то? Дедом Сергеем, а вот он, – вдруг показал старик на Лобанова, – на крайней даче в поселке бывает, я его знаю.
– Правильно. Ну и что? – спросил Стас.
– Да нет, ничего, просто сказал!
– Но не добавил, что бывает он на даче, где недавно зверски убили двух женщин. Мать и дочь.
Чего об этом не сказал?"
"– Меня это не касается!
– Сейчас тебя все касаться будет! Брат! – обратился Каракурт к Косте. – Посмотри, чтобы вокруг дома никого не было, да канистры на всякий случай приготовь.
– Да вы че? – встрепенулся дед Сергей, услышав про канистры.
– Чего, спрашиваешь? Сейчас объясню! От того, что ты, старый конь, нам сейчас расскажешь, будет зависеть, останешься ли ты топтать эту землю или дорога твоей жизни оборвется, взметнувшись ярким пламенем в небеса. Ясно?
– Господи, спаси и сохрани, – перекрестился дед, – да что я сделал, чтобы меня вот так?.
.
– Отвечай на вопросы! Вопрос первый. Ночь убийства помнишь?
– Ну помню!
– Ты мне не нукай. Отвечай коротко и ясно. В ту ночь кого ты перевозил на своем тракторе через балку?
– Если бы вспомнить! Память-то, она с годами, как рваный зипун стала.
– Вспоминай!
– Так. Погодь, это было... Это было...
– Дед! Ты каждую ночь таскаешь машины?
– Нет.
– Часто?
– Нет, больше днем, после дождя!
– Так какого хрена дурочку передо мной ломаешь?
– Че ломаю? – голос деда вдруг окреп.
– А то, что вас, грозильщиков таких, развелась тьма-тьмущая. Токмо и могете, что людей губить. Те тоже пугали, что, мол, сболтнешь кому про нас, вернемся, язык отрежем и в жопу воткнем! Понял, почему дурочку ломаю? Он грозил, ты грозишь. Че мне-то делать? Как жить-то?
– Успокойся! Значит, таскал кого-то в ночь убийства?
– Ничего не помню!
– Не помнишь?
– Не помню! Я и милиции так сказал.
