Поздним вечером, Алексей подъехал к воротам на своём роскошном лимузине ценой в сто тысяч, и видел, как метнулись тени в стороны давая дорогу машине. Ворота гостеприимно распахнулись, и на порог дома вышел сам Тири Кавол – правая рука и заместитель ночного лорда столицы, и возможно всей Лассарии. Он конечно уже понял кто к нему приехал, и пребывал в уверенности, что это совсем просто. Взять одного единственного человека, отрезать голову и преподнести герцогу Арвалю… Это будут самые лёгкие деньги.
Причём оказывая уважение целому графу, решил отрезать голову ещё живому и собственноручно.
Широкие двери распахнулись, и словно из воздуха, на двор выпрыгнули две огромные кошки, размером с верховую лошадь. Влажно блестя чёрной шкурой, они повернулись к Рокову, прижались на мгновение к земле, и услышав: – Убейте всех. – беззвучно метнулись в дом, походя снеся голову Каволу.
Утро у герцога Арваля начиналось замечательно. Милостивая Арибис, сияла с голубого неба на котором не было ни тучки, а сад упоительно пах только что раскрывшимися бутонами «Утреннего поцелуя» дорогого и редкого сорта роз.
Он наслаждался завтраком, и видом на залив, ярко освещённый светом Арибис, и уже готовился встать как в тонга-беседку вбежал доверенный слуга Урул Хагис.
– Господин. – Он необычайно низко склонил голову.
– Что там у тебя? – Медленно процедил герцог не отрываясь взглядом от морской глади.
– Там, там…"
"– Да что там демоны тебя раздери! – Герцог вздохнул и увидел, как пара слуг тащат что-то продолговатое и крупное взявшись по обе стороны.
Когда они поставили это на стол, Урул сдёрнул прикрывавший платок, и герцог увидел две отрезанных головы на продолговатом подносе, и через секунду страх так парализовал его, что он не смог произнести ни слова в течении долгих минут, всё вглядываясь в мёртвые глаза.
Страшно было не то, что Гури Керос, по прозвищу «Призрак» и его правая рука Тири Кавол, носивший кличку «Лезвие», улыбались, глядя невидящими глазами, куда-то вдаль, и не то, что губы их были раскрыты, словно они что-то хотели сказать.
А то, что головы на овальном подносе были установлены так, что слева оставалось место и герцог точно знал, чья голова там скоро будет.
Стоило параличу отпустить, как он, не разбирая дороги ринулся вперёд, вбежал на второй этаж, где были его личные покои, и распахнув настежь потайную дверь, бегом спустился в подвал.
