Не замечая совершенно обалдевшего вида маркизы, Алексей прошёлся вдоль окон, и увидев, как сверху падает верёвка, дёрнул шпингалеты, и распахнув створки. После дождался появления в окне усатого мужика, ткнул его кинжалом в бок, и не дожидаясь пока тот рухнет с верёвки, перерезал её одним взмахом и снова закрыл окно. Оглянулся и увидев, как дёргается верёвка в ещё одном окне, подошёл туда, и прикончил очередного любителя дамского нижнего белья.
— Прошу прощения, но какие-то идиоты, хотели помешать вашей примерке.
— Алексей, повернувшийся к женщине, широко улыбнулся, и коротко поклонился. — Но, если вы против моего общества, я могу прислать сюда Олвина.
— Оставайтесь, си Роков. — Вири Теллат, небрежно взмахнула рукой. — Полагаю ваш взгляд будет не лишним.
— Помилуйте, маркиза. — Николай рассмеялся. — У вас столько поклонников, а вы выбрали меня.
— Может быть потому что вы не желаете меня убить? — Вири лукаво улыбнулась.
— Для этого я недостаточно хорошо вас знаю. — Алексей развёл руками. — Уверен.
Если бы вы объяснили этим людям, как они заблуждаются, то все они перестали бы вас преследовать, и раскаявшись, ушли бы в монастырь замаливать грехи.
— Ах, я так неубедительна в своих речах. — Воскликнула маркиза. — Может вы покажете пример душеспасительного внушения?
— Пожалуйста! — Алексей, услышав, как верёвка, сброшенная с крыши, ударила об стекло, быстро подошёл к нему, и рывком распахнул створки как раз вовремя, чтобы левой рукой прихватить мужчину, спускавшегося вниз за отвороты куртки, а правой прижать кинжал к его горлу.
— Уважаемый, ведь вы же конечно не хотели причинить никакого вреда, маркизе Теллат? — Спросил Широков, вонзая кинжал в мягкую плоть, от чего мужчина выронил двуствольный пистолет, который собирался достать из-за пояса, и стал громко объяснять, что вообще здесь оказался случайно, и никому не хотел досаждать ни в малейшей степени. А уж маркизе — то и подавно. И что все знают какая добрая душа эта маркиза и что вообще все в ней души не чают.
— Вот видите? — Алексей с левой пробил мужчине в челюсть, и тот задумавшись о вечности и выпустив верёвку из рук, рухнул с высоты третьего этажа на брусчатку с влажным хрустом. — Чуткость и доброта, могут пробудить добрые чувства даже в самой пропащей душе. Важно найти подход. — Он высунулся наружу, и убедившись, что никто больше не лезет, закрыл окно.
Маркиза оказалась прекрасной собеседницей, и уже через полчаса они разговаривали словно старые приятели.
