Мастер не приглашает в гости

Облачко поднималось, нити тянулись. Наверное, именно их движение и ощущалось мною одновременно как вытягивание жил и выдирание зуба.

Поднявшись на высоту около метра надо мной, облачно замерло. Еще некоторое время оно выуживало из меня нити-щупы, подтягивало их под себя. Нити колыхались в воздухе, придавая облаку сходство с медузой, зависшей в толще океана. А когда последний щуп покинул мое тело, и обрыв связи отозвался во мне онемением и пустотой, облако качнулось, окатив меня немыслимой болезненной нежностью, и утекло в алтарь.

Пустота внутри меня колыхнулась, расплескивая онемение, заполнила меня всю и опрокинула меня в беспамятство.

Да, я прекрасно осознавала, что душа мои слова не понимает и реагирует только на эмоциональный посыл.

Нет, это никаким образом не мешало мне увещевать, потому что а кто сказал, что мне нужно бухтеть ради Эльзы, а не просто ради самого процесса!

Последние несколько недель были… сложными.

Сэр Кристофер уверял меня, что отделение прошло успешно и Айрис просто обживается в своем новом “теле” и пока не может выходить на связь и никак себя проявлять.

И надо просто дать ей время.

И я ему, конечно же, верила.

Что опять же совершенно не мешало мне беспокоиться.

Я чувствовала себя одинокой. И очень-очень несчастной.

Я привыкла, что она рядом. Всегда. В любой момент, только потянуться — и вот она тут. Я осталась сама с собой впервые за столько лет, и это оказалось неожиданно странно. И немного страшно.

Так что мысли вслух помогали. Они отвлекали от того, что внутри на них ничего теперь не реагирует.

И потому я убеждала Эльзу в необходимости побелки и клялась, что ни на минуту не отойду, пока в доме будут эти страшные чужие люди. Дом ходил ходуном. Мистер Ящерица впал в стресс, прятался по самым надежно выглядящим темным углам, а когда его удавалось из них извлечь — шипел и плевался.

Я подозревала, что дело было на самом деле не в чужих людях, вернее, не столько в чужих людях. Эльза тоже очень ждала появления Айрис. Она сгорала от нетерпения и одновременно волновалась.

К толике ревности примешивалась радость от того, что с “подружкой” теперь можно будет проводить время не только через эту странную тетку, которая, конечно, не худший вариант из тех, что доводилось видеть (и поэтому ее белье все еще при ней, а не на лужайке), но все равно не то. Ну и мое волнение ей, конечно, передавалось.

И только сэр Кристофер сохранял свое невозмутимое спокойствие во всем этом хаосе.

Мы вместе ужинали почти каждый день.