Мастер не приглашает в гости

Я так готовилась оправдываться, уговаривать, отстаивать свое право, я так привыкла к тому, что он рассчитывает на меня, что я ему нужна, а тут…

Артефактор идеально отточенным жестом поставил подпись на моем заявлении, тем самым заверяя, что я вовсе не настолько незаменимая персона в его жизни, какой привыкла себя считать.

С другой стороны, с учетом того, сколько у него из-за меня было проблем…

Но я же не виновата!

Глаза отвратительно слезились.

— Теперь, когда вы больше не являетесь моим работником, Анна, у меня есть вопрос.

Я моргнула, очень надеясь, что глаза не слишком сильно покраснели.

— Да, сэр Кристофер?

— Вы выйдете за меня замуж?

Мне показалось, что слух меня подвел.

Сэр Кристофер сцепил лежащие на столе руки в замок и спокойно повторил:

— Вы выйдете за меня замуж?

Кажется, меня подвел не только слух, но и речь. Крайне неудачный момент, надо признать, для отказа столь важных функций организма!

— Это очень неожиданно, — наконец смогла выдавить я хоть что-то внятное, чувствуя как сердце колотится где-то в ушах.

— Я понимаю, — кивнул сэр Кристофер. — Вы не обязаны отвечать прямо сейчас. У меня было время над этим подумать, а у вас нет. Я люблю вас, Анна, — ошарашил он еще одним оглушительным заявлением. — Я больше не представляю этот дом без вашего присутствия, но я не хотел говорить об этом, пока вы работаете на меня, чтобы не ставить вас в неловкое положение и не вынуждать увольняться. Я не силен в выражении чувств, вероятно, вы это знаете. Но в тот день, когда я обнял вас, мне стоило больших усилий вас отпустить.

В голове шумело. Все происходило так быстро, так резко. Казалось, еще вчера я была просто никому не нужной сиротой, которая пытается хоть как-то устроиться в этой жизни, потеряв все, что имело значение. А сегодня я выиграла дело против тех, кто отнял у меня это самое все, а мужчина, которого я люблю и внимание которого на себя я даже и не питала надежд обратить, делает мне предложение…

Между нами ведь даже ничего не было.

Кроме проживания под одной крышей на протяжении нескольких месяцев, ежедневных ужинов наедине и разделенного бремени по воспитанию двух своевольных блуждающих душ.

И да, того объятия, которое не имело место быть, но которое невыносимо было разрывать.

Кажется, мое согласие было для артефактора такой же неожиданностью, как и для меня — его вопрос.