Мастер не приглашает в гости

Скажите, как вы поживаете? Как там поживает мисс Петерсон? Вы так оживленно беседовали на прошлом званом ужине Гильдии…

— Мисс Петерсон просила моего совета. Она задумала добиваться исключительной лицензии под часть патентов на разработки ее отца, и интересовалась, как это делал я. Она, знаете ли, ведет финансы своего отца…

— Да-да, я об этом слышала! Мисс Петерсон — чудесная, чудесная девушка, просто исключительная…

Неловкая светская беседа давалась нам обоим мучительно, и мы оба — и я, и Альберт, — вздохнули с облегчением, когда по истечении некоторого времени стало приличным откланяться и Альберт покинул кабинет Кристофера и наш дом.

Кристофер, хитрец, ловко пользуясь своими исключительными привилегиями, за все время этой душераздирающей вежливой демонстрации ни разу не поднял головы от чертежей.

Когда дверь кабинета закрылась за Альбертом Фаулером, я еще некоторое время стояла в обнимку с кожаной папкой мира, а потом опустилась в кресло (поискать описание кабинета, вспомнить, было ли там кресло для гостей или его поставили специально для Анны уже недавно).

— Все-таки, Кристофер, ваш брат вас очень любит!

Муж не отвел взгляда от чертежей, но замер, остановив работу. Слегка нахмурился:

— Я знаю. Но не понимаю, из чего вы делаете этот вывод в данный момент.

— Альберт по-прежнему предпочел бы, чтобы меня, к примеру, поразила молния, но ради вас сделал только что шаг мне навстречу.

Кристофера Фаулера, гения-артефактора, одного из умнейших ученых исследователей своего времени, это нехитрый вывод озадачил.

— А мне показалось, Альберт вас отчитал… Мне было неприятно это слушать. Но я не был уверен, могу ли я вмешаться. Обычно с людьми вы справляетесь куда лучше, чем я.

Углы губ кристофера дрогнули в почти неуловимой улыбке, и мое сердце растаяло, затопив меня горячей, болезненной нежностью, стало кристально ясно, ради чего я только что продиралась через муки неловкости, распинаясь перед не слишком приятным мне человеком и стараясь наладить с ним контакт.

Вот к этому человеку, странному — и невероятному. Из желания делать его счастливым. Из потребности доставлять ему радость. Обеспечивать его покой.

Господи, да ради его душевного комфорта я босая по углям пройдусь, а не то что примирюсь с существованием его брата!

К тому же, у нас с Альбертом Фаулером больше общего, чем кажется на первый взгляд. По крайней мере, он тоже любит этого человека и тоже готов на многое ради него и его душевного равновесия.