Мастер не приглашает в гости

Четвертый кучер пролеток из тех, к кому я попыталась обратиться, не только потрудился все же меня выслушать, а не погнать прочь оборванку, пригрозив кнутом, но еще и знал дом сэра Фаулера, потому что несколько раз кого-то туда подвозил (ладно, это не толика везения, это целый ломоть, с учетом того, сколько у сэра Фаулера гостей, наткнуться на кучера, который их подвозит…), а потому он согласился довести меня до особняка и получить оплату на месте.

Я попросила высадить меня у черного входа, чтобы во-первых, не компрометировать хозяина своим видом, а во-вторых, там кухня, а на кухне миссис Доул, и у нее есть баночка от вишневого варенья, а в баночке мелочь на непредвиденные расходы.

Миссис Доул, правда, при виде меня кинулась совсем не к баночке, и мне потребовалось довольно длительное время, чтобы пробиться через охи и ахи. Ну а пока кухарка расплачивалась с кучером, я воспользовалась моментом и решительно поползла наверх. Было ощущение, что сознание начинает мерцать, как лампочка, и очень не хотелось, чтобы оно как-то резко “перегорело” до того, как я сообщу о случившемся своему работодателю.

Я постучала в дверь кабинета.

Я вошла, но поднять глаза на сэра Кристофера было очень тяжело, и я застыла на пороге, уставившись в пол.

— Мисс Ривс… что случилось?!

В мужском голосе звучало искреннее потрясение.

— Сэр Фаулер, я должна была сегодня расплатиться с поставщиками, но у меня украли все деньги. Я приношу вам свои искренние извинения, я…

Я все так же смотрела в пол и действительно чувствовала себя безнадежно виноватой.

— Сядьте, — перебил артефактор.

Я против воли подняла голову. Сэр Кристофер выглядел… расплывчато.

Я сморгнула слезы, но когда проморгалась, артефактор уже оказался рядом и мягко но настойчиво подтолкнул меня к креслу. Потом сообщил:

И вышел из кабинета.

Сидеть и правда было как-то легче.

Хоть голова все так же куда-то плыла, пульсируя болью то сильнее, то слабже.

Сэр Кристофер вернулся.

— Сэр Фаулер… — я предприняла еще одну попытку что-то сказать, но замолкла, когда мужчина подошел ко мне вплотную, взял мое запястье, очень профессионально, по-врачебному, а затем кожа потеплела не столько от прикосновения, сколько от ощущения чужой магии.

“Он увлекался медициной”, — всплыли в голове, в числе прочей мишуры, слова Альберта.