Мастер снов

И вот еще что, – он снова посмотрел на меня, в его глазах отразилась та самая малахитовая зелень из сна. – Я многое понял о себе и о своей жизни.

– Неужели?

– Я собирался поступать в университет на машиностроение. Но теперь окончательно осознал, что это совсем не мое. Хочу заняться другим.

– Чем же?

– Архитектурой, – мельком улыбнулся он в ответ. – Всегда интересовался, но не воспринимал всерьез. А после этого сна, после всего, что со мной случилось, понял, что зря теряю время. И еще я почувствовал себя свободным.

По-настоящему. Осознал, что действительно свободен и могу позволить себе принимать собственные решения, не боясь ошибки. И еще… Прежде я совсем не ценил Полис. Мне казалось, здесь слишком размеренно, спокойно, предсказуемо. Но тот город показал, какой может быть изнанка жизни. И мне она совсем не понравилась.

Его страстный монолог прервало появление Хэлены. Кутаясь в свою безразмерную куртку, она спустилась с крыльца, неторопливо приблизилась к нам, кивнула воспрянувшему Никосу и протянула мне телефон.

– Тебе звонили. Может, что-то важное?

– Прошу прощения, – сказал я собеседнику, посмотрел на высветившийся незнакомый номер, провел по экрану, поднялся со скамьи и отошел на пару шагов от ребят.

Долгие гудки сменились тишиной, и далекий женский голос произнес:

– Слушаю.

– Добрый день, вы мне звонили только что… – начал я вежливо.

Меня перебил тихий смех и негромкое:

– Не узнаешь меня?

Отзвук далекого прошлого. Сначала мне показалось, что слух подводит меня. Но затем, когда все файлы сложились в моей голове, перед глазами вспыхнул яркий образ, заслонив собой притихший осенний сад.

– Эйни! Это ты?! – Мой радостный вопль заставил Хэлену и Никоса стремительно повернуться, едва не подпрыгнув на скамье. – Ты жива?!

– Да. Это я. – В ее тихом голосе, напоминающем блеск солнечных лучей на воде, прозвучала едва уловимая улыбка.

– Но как?! Как тебе удалось?

Она считалась мертвой. Погибла, спасая одного из пациентов. Она была самой светлой, веселой сновидящей из всех, кого я знал, и общаться с ней было одно удовольствие.

– Меня вытащила младшая дочь."

"Эйни, которую я помнил, никогда никого не осуждала, но эти слова прозвучали легким упреком.

– Я очень рад, что ты снова здесь.

Она ничего не ответила, и было в этом молчании нечто холодное, отстраненное. Что-то с ней было не то, прежняя сияющая, жизнерадостная целительница исчезла.

– Кто еще знает, что ты вернулась?

– Никто. Только ты. Я не объявлялась Пятиглаву.